Как выжить в книжном клубе - Виктория Дауд

— Вот, выпей. — Мирабель протянула мне стакан с бренди. — Давай, мы все знаем, что ты пьешь, так что не придуривайся.

От стакана поднимался знакомый животворный аромат.

— Не бойся, не отравлено.

Мы обе замерли. Я медленно отпила немного обжигающей жидкости.

— Что ты хотела сообщить? — спросила мама.

— Не помню.

— Ваза, — услужливо подсказала Бриджет.

— Какая еще ваза? — раздраженно переспросила тетя Шарлотта.

— Она стояла вон там!

Бриджет указала на каминную полку, где раньше стояла ваза мейсенского фарфора.

— Гм… — буркнула Мирабель. — Куда, черт возьми, она делась?

— А ты как думаешь? — Я отпила еще немного бренди. — Кто у нас любитель тащить все к себе?

— Джой! — прошептала тетя Шарлотта. — Она украла вазу!

— Нужно посмотреть в ее комнате, — сказала я и поднялась.

Тетя Шарлотта закрыла глаза и медленно покачала головой.

— Что за одержимость трупами? Их не вернуть. Мы ничего не можем для них сделать. Мы не выживем, если будем из-за твоих капризов беспрестанно разглядывать трупы.

— Нужно обыскать комнату, — настаивала я. — Мы ее так и не обыскали.

— А все потому, что потеряли кучу времени на покои Ангелов, — усталым голосом сказала Шарлотта. — И я до сих пор не понимаю, что мы ищем.

— Убийцу, тетя Шарлотта. Убийцу.

* * *

Дверь в комнату Джой, где теперь обитал ее труп, была на сей раз закрыта. Я открыла ее — осторожно, беззвучно.

— Боишься разбудить мертвеца?

Тетя Шарлотта прошла мимо меня. Мирабель укоризненно покачала головой. Мы все устали.

В воздухе стоял резкий металлический запах, на ковре маячило пятно крови, оставшееся от Мирабель. Мы даже не попытались очистить ковер… впрочем, стоит начать отмывать этот дом от крови, и мы никогда не остановимся. В открытую дверь ванной была видна распятая Джой под грудой полотенец и гигантская металлическая люстра. На белой плитке остались коричневые брызги, от них шли потеки вниз по кафелю, как на стенах скотобойни. Я закрыла глаза и представила, как несчастная поднимает взгляд к потолку и ее пронзает люстра.

Из длинной рассеченной раны на руке все еще капала кровь в рыже-бурую лужу на полу. Это казалось странным, потому что ни один штырь от люстры не вонзился в руку. Наверное, Джой получила эту рану, когда пыталась защититься. В голове, словно видеоролик, вновь пронеслись мгновения ее страшного конца. Возможно, убийца находился рядом и ударил ее ножом, чтобы удержать? Нет, здесь устроили ловушку, не требующую присутствия человека.

— Перестань пялиться на труп, дорогая. Тебе это вредно.

Тетя Шарлотта взяла меня за плечо и отвела обратно в спальню, где стояла разоренная кровать со скомканными простынями.

На прикроватной тумбочке тесно сгрудились всевозможные бутылочки и флакончики, которые Джой считала необходимыми для поддержания своей жизнедеятельности. К сожалению, ни масло вечерней примулы, ни «агнус кастус», ни розмариновая вода ее не спасли. Джой приносила столько жертв в стремлении к долгой и здоровой жизни! А ведь если ей было суждено прожить так мало, могла есть и пить все что хотела.

Несколько бутылочек и книга упали на пол, там же валялись сумка и какая-то одежда. Ящик прикроватной тумбочки зиял пустотой. За приоткрытой дверцей шкафа виднелись аккуратно развешенные кашемировые домашние костюмы и одежда для занятий йогой. Джой носила огромную, кричаще дорогую сумку, благодаря которой выглядела миниатюрнее. Я называла эту сумку ходячими понтами, и Джой кривилась.

А на туалетном столике во всей своей красе стояла ваза мейсенского фарфора.

Правило номер двадцать пять

Действуйте систематически. Не поддавайтесь панике. Проведите детальное вскрытие окружения и игроков.

Страсти по вазе

Мы принесли вазу в гостиную и торжественно водрузили на журнальный столик. От одолевавших мыслей у меня голова шла кругом. Мама, Мирабель и тетя Шарлотта добились аналогичного результата с помощью щедрых порций бренди. Хотя за время нашего отсутствия уровень жидкости в графине сильно упал, Бриджет продолжала строить из себя трезвенницу.

Мне больше всего хотелось помчаться наверх, открыть секретную флягу и хлебать глоток за глотком обжигающую жидкость, добиваясь блаженного онемения. Я не могла сидеть здесь и чинно цедить бренди из хрустальных бокалов за компанию с остальными. В моем взвинченном состоянии я не рассматривала выпивку как социальное мероприятие. Это личное. Духовная пища.

Ваза была небольшой — сантиметров сорок в высоту, с голубыми цветами на перламутровой глазури. Миссис Ангел сказала, что это мейсенский фарфор. Джой в свое время соблазнялась гораздо менее ценными предметами.

— С виду ваза как ваза, — фыркнула тетя Шарлотта.

— Ты не разбираешься. Это очень редкая, особенная вещь. — Бриджет посмотрела на вазу с видом знатока. — Стоит целое состояние.

— Тогда почему Ангелы ее не продали? — спросила тетя Шарлотта.

— По той же причине, что цеплялись за этот обломок прошлого, — я обвела руками гостиную. — Вот их сокровище. Нечто особенное, как говорит Бриджет.

— Во всех смыслах, — пробормотала себе под нос мама.

— То есть?

— Подумайте, где мы ее нашли.

Мы посмотрели на вазу.

— О господи, — вздохнула я.

Тетя Шарлотта пожала плечами.

— Ни для кого не секрет, что Джой была закоренелой воровкой.

Мама вздохнула.

— Да, за ней такое водилось, и все же…

— Ну вазу-то она точно уволокла.

Тетя Шарлотта сложила руки на груди.

Да, воровка. Джой все время у нас крала, и папа не раз ее уличал, а мама выгораживала. Запонки, деньги, украшения, бижутерия — эта сорока все тащила к себе в гнездо. А как я ненавидела ее в детстве! Для Джой не было ничего святого: однажды я застукала ее с моей любимой заколкой для волос «Хеллоу Китти», и она божилась, что это ее украшение.

— Можно подумать, первый раз, — небрежно заметила тетя Шарлотта. — Она тащила все, что не приколочено. Однажды слямзила шикарную ониксовую зажигалку, которую я подарила твоей матери. Схватила прямо с кофейного столика и сунула в свой браконьерский мешок. Не так ли, Пандора?

Мама лукаво улыбнулась. Я знала, что она думает. Да, за Джой водился грешок, но мама использовала подмоченную репутацию подруги для сокрытия факта, что множество вещей, не достойных, по ее мнению, нашего дома, обретали вторую жизнь на полках местного благотворительного магазина. Безвкусная ониксовая зажигалка наверняка вошла в их число, вместе с широким ассортиментом платков, сумочек, шкатулок, фоторамок и безделушек, подаренных маме родными и близкими. Печальной судьбы не избежало даже ее свадебное платье. В каком-то смысле на этих полках лежала история маминой жизни. Отправленные в изгнание мелочи, не имевшие для нее никакой ценности, создавали безупречно сотканное полотно, выдававшее мамину сущность.

Она каждый день наводила порядок, как будто ее попросили