Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

завязки на шее не были крепко стянуты, и, вращая головой, он сумел сперва расширить горловину, а потом и вовсе скинуть с себя то, что едва его не прикончило. И целую минуту просто наслаждался возможностью снова вдыхать упоительный, пропитанный запахом смолы и сосновых иголок воздух.

Не с первой попытки, но он поднялся на ноги. Навалился спиной на ближайший корабельный ствол и начал неистово тереть запястья о чешуйчатую кору, обдирая кожу, но не чувствуя боли из-за онемения. Минут через пять стяжка ослабла, он рывком развел руки в разные стороны, услышал треск и освободился. И поднес к глазам орудие собственного порабощения, чтобы хорошенько рассмотреть его. Ага, этот гад связал ему руки пионерским галстуком, наверняка своим собственным. Узел сохранился, а вот в самой широкой части галстук был протерт и держался на ошметках.

Кирилл сунул его в карман джинсов, потом отыскал на земле ту штуку, которая была у него на голове. Это оказался мешок, похожий на мешки для обуви, в каких школьники таскают сменку, из скользкой клетчатой плащевки с тесьмой по краю для стяжки. Даже странно, что он в такой броне не задохнулся. Но для обуви мешок был великоват и узок… «Чехол для куклы!» – озарило Мальцева. Мешок был утрамбован в карман поверх галстука. Теперь это были улики.

Подумав, Кирилл решил вернуться в спальню и отлежаться, потому что бок и шея чертовски болели, а руки кровоточили. Но побежденным он себя не ощущал, еще чего! Этот тип просто не понял, с кем связался. И очень скоро он доберется до этого… кукленыша.

Суматошно пролетел еще один день в лагере. Что бы Рита ни делала – а дел, как обычно, было громадье, – она мысленно торопила вечер, постоянно поглядывала на часы. Только бы поскорее увидеть Борю, убедиться, что с ним все в порядке…

Стоп, а что с ним может быть не в порядке? Он просто поехал в Ленинград разбираться с их делом, ему ничего не грозит. Она ничего не знала о нем три года и прекрасно жила, хотя всего-то нужно было набрать номер телефона. И что теперь вдруг на нее нашло?

Старшая пионервожатая уехала по личным делам в город, поэтому вечерняя планерка оказалась на удивление короткой.

– Собираемся через пятнадцать минут, – шепнул Рите Иван, когда они столкнулись плечами на выходе из комнаты.

Рита кивнула и поспешила к корпусу, чтобы оказаться на берегу раньше всех. Она надеялась, что Боря уже там, сидит, обхватив колени, на траве, смотрит на реку, и Огонек растянулся рядом с ним. А Кирилл снова прячется в высоченной траве, чтобы ничего не пропустить, а может, солидно, как коллега с коллегой, ведет беседу со старшим товарищем. А еще очень не хотелось в очередной раз сталкиваться с Анной, ловить на себе ее подозрительные взгляды.

Осипова только забежала на мгновение в комнату, чтобы прихватить джинсовую куртку – ночи становились все более свежими, хотя дни оставались жаркими и душными. Она прислушалась, стоя у основания лестницы. В обеих комнатах было тихо, так что Рита поспешила к реке.

Но Шварца на берегу не было, она это еще от ворот заметила. На их обычном месте сидела только тихая вожатая Маша, та самая, с которой Рита была не прочь подружиться, да все времени не находила. Ей нравилась эта спокойная девушка с чуть раскосыми влажными глазами на чистом, почти детском лице и густыми русыми волосами, обычно собранными в высокий хвост. Больше ничего примечательного в Маше не было, но большего и не требовалось. Сейчас она сидела, обхватив себя руками, зябко ежилась и неотрывно смотрела на шумную реку.

Рита подошла, молча села рядом, куртку стянула и набросила ее на плечи себе и девушке. Маша пробормотала что-то благодарное, но не повернулась к Рите, что странно. Вместо этого она шмыгнула носом и торопливо растерла лицо ладонями.

– Ты что, плачешь? – заволновалась Рита.

Маша активно затрясла головой.

– Нет, ты что! Я, наоборот, улыбаюсь. Просто у меня при улыбке слезы всегда текут. Не знаю, почему так. Вот и Виталий сегодня решил…

Она не договорила, прерывисто вздохнула и широко улыбнулась чему-то, при этом в самом деле глаза ее наполнились слезами, и в них отразились звезды.

«Так, а кто у нас Виталий? – в темпе припоминала Рита. – Вроде нет у нас никаких Виталиев… А, это наверняка тот, который объявился пару дней назад. Трудовик, который будет мастерить с ребятами модели самолетов. Надо не забыть отправить к нему Мальцева. Ну, если он захочет. Теперь, кажется, у него другие заботы и увлечения». Маша молчала, а Рита припомнила мужчину лет двадцати пяти или чуть старше, которого мельком видела сегодня в столовой. У мужчины были крупные бледные губы, светло-серые глаза с поволокой и волнистые волосы медового оттенка, причесанные на прямой пробор, что делало его похожим на какого-то фатоватого купчика из прошлого века. Они почти столкнулись у столика, куда относили грязную посуду, девушка, разворачиваясь, наступила ему на ногу. Незнакомец был так высок, что Рите пришлось запрокинуть голову, чтобы пробормотать слова извинения. А он просто глянул на нее с прищуром, дерзко-весело, и словно ощупал взглядом с головы до ног, так что вместо извинений захотелось сказать ему кое-что резкое.

– Виталий – это такой импозантный блондин, который недавно приехал? – уточнила она у Маши.

Девушка кивнула, губы ее зашевелились, словно она повторяла про себя данное Ритой определение. Ее влюбленность в этого Виталия не просто читалась, а словно исходила вспышками от всей тщедушной, еще толком не сформировавшейся фигуры.

– Он хороший трудовик? – спросила Рита, чтобы доставить Маше удовольствие.

– Ой, да, очень-очень хороший! Ребята его просто обожают, в первые две смены к нему на моделирование больше всего народу записалось, даже девочки. А в конце смены весь лагерь поднимался на холм, и оттуда запускали модели – такая красота!

– Так ты тоже здесь уже третью смену пашешь?

Маша почему-то вздохнула, помотала головой.

– Не совсем. Я в первую была, потом ездила в Молдавию к бабуле, теперь вот в третью получилось попасть сюда.

«Все понятно, втрескалась в трудовика до умопомрачения и сумела вернуться сюда, хотя изначально не планировала», – поняла Рита.

Тем временем к ним уже шагали от калитки другие вожатые. Бориса все еще не было, и через десять минут девушка уже задыхалась от волнения.

– Свалил наш Шерлок, похоже, – сказал кто-то за ее спиной, кажется Вика.

– Да ну, объявится, – тут же отреагировала Юля. – Я же с ним училась. Борька вам не пустобрех какой-нибудь.

Но вот уже и костер разложили Юра с Иваном, кинули в золу первую партию намытых розоватых картофелин. Вредная Вика все не унималась, уверяла, что можно сразу и сосиски жарить, студент не