Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

Борис поздоровался со всеми, тяжело опустился на траву, глубоко и устало вздохнул. Рита заметила, что у него запали глаза – верный признак того, что он вымотался. Было удивительно и ново видеть тень щетины на щеках и подбородке друга.

– Простите за опоздание, не мог уехать из города, пока не получил все сведения, – сказал Шварц.

Язык у него слегка заплетался. Рита вспомнила, как Димка когда-то подкалывал Борю, мол, ему и пить не нужно, достаточно хорошенько устать, и он все равно что пьяный.

– Но узнал очень много интересного! – встрепенулся, расправил плечи Шварц, и присутствующие тут же оживились, заерзали на траве, усаживаясь поудобнее.

Лица у вожатых стали как у детей, собравшихся послушать невероятную историю. Юля горделиво оглядела всех – Борины успехи она автоматом зачислила на свой счет.

– Только дайте сперва попить, я прямо с дороги.

Маша тут же протянула Боре чашку с чаем из прихваченного термоса и передала бутерброд. Борис долго пил, потом впился зубами в кусок хлеба с сыром. Отхватил сразу половину, с трудом проглотил и заговорил:

– Мне сегодня здорово повезло, даже не ожидал такого. Впору принести дары милицейскому богу везения. Я, едва добрался до ближайшего городка, из автомата позвонил Алене, подруге Терезии. Она была дома, но через два часа должна была уезжать вместе с ансамблем на гастроли. Однако я успел доехать до нее, и мы спокойно поговорили. Она подробно рассказала обо всем, что происходило в прошлом году в лагере «Ласточка» в третью смену. Да, там присутствовала кукла, причем появилась она забавным и приметным образом. Повар с ночи наварил какао на завтрак, чтобы утром сразу поставить кастрюлю на плиту и подогреть. Вот только на рассвете кастрюля оказалась чисто вымытой, и в ней сидела кукла в пионерском галстуке. Естественно, скандал, разбирательство, повар хотел уволиться. К обеду о случившемся знал каждый пионер и октябренок в лагере. А уже ночью во всех отрядах рассказывали историю о проклятии куклы-пионерки. После кукла стояла в кабинете начальника лагеря, на окне, на втором этаже. Оттуда ее непонятным образом свистнули, но больше никаких эксцессов с куклой не происходило. Зато по мере приближения конца смены разрасталась истерика вокруг исчезновения лучшего ребенка. До того дошло, что вожатые даже разрешали своим подопечным проказничать и нарушать режим – «детишки так будут спокойны, что их проклятие не коснется». Потом Алену из лагеря срочно забрали, чему она была очень рада. Она знает, что в ночь прощального костра пропал мальчик, об этом ей писали подружки, но никто не мог сказать, нашли его или нет, потому что всех на следующее утро просто развезли по домам. Фамилию мальчика Алена назвать не смогла, его обычно называли по прозвищу, необычному кстати, – Золото. Помнит только, что примерный он был до невозможности, даже спал в пионерском галстуке. Плюс совершил подвиг – спас почти захлебнувшегося в купальне малыша. То есть все как нам рассказал уже Кирилл. А под конец нашей беседы я узнал, кто был начальником лагеря в тот год. Это оказался учитель математики из моей школы.

– Пал Евгеньич, что ли? – оживилась, широко распахнула глаза Юля.

– Ага. Мы с ним всегда прекрасно ладили, номер телефона его у меня сохранился. Так что я прямо из квартиры Алены позвонил ему и договорился о встрече. Напоследок как можно мягче объяснил девочке, что все же нельзя в отсутствие родителей впускать в дом незнакомых дядек, пусть они и называют себя студентами юрфака.

Рита прыснула – в этом был весь Борис. Друг посмотрел так, будто был страшно рад развеселить ее, и продолжил:

– Через полчаса я уже пил чай на кухне Пал Евгеньича, а он метался из угла в угол и рассказывал мне про ту злополучную смену. Наболело у человека, а поделиться не с кем! Он даже демонстрировал мне свои седые волосы, которые поседели именно в августе прошлого года. Он человек – вот Юля подтвердит – обстоятельный и дотошный, до сих пор винит себя в том, что тогда не вник в проблему, посчитал ее пустяковой. Ну рассказывают дети друг другу страшилки, это же традиция! Что отличники боятся прощального костра и даже звонят родителям, чтобы их забрали из лагеря на день раньше, это Пал Евгеньич знал, ему доложили. Он велел вожатым провести работу среди паникеров, пристыдить их и вразумить. Они так и сделали. Однако в последнюю ночь смены мальчик по имени Саша Золотарев и по прозвищу Золото действительно пропал.

Маша прижала ладони к щекам.

– Как это случилось?

– У костра, как и было обещано в страшилке. Пал Евгеньич днем собрал вожатых и воспитателей. О проклятии и словом не обмолвился, однако попросил следить за ребятами в усиленном режиме, чтобы никто в одиночку не ходил по территории. Вожатые признались ему, что и сами между собой решили усилить контроль, разработали целый план. Вечером у костра были, как положено, конкурсы, песни, прощальные слова, чай, сладости, печеная картошка. Дети, понятное дело, отпрашивались в туалет, и вожатые старались форсировать события – бросали время от времени клич и собирали небольшие группки. И вдруг Золотарев пожаловался на ушко своей вожатой, что у него разболелся живот. Девушка завертела головой, выискивая кого-нибудь из парней, вожатого или физкультурника, но никого не обнаружила. Так и получилось, что сопровождать Золотарева пришлось ей. Девушка честно провела его до сортира и осталась сторожить снаружи. Но мальчика не было слишком долго, и она разволновалась. Подумала, что ему могло стать плохо, позвала, ответа не дождалась и забежала внутрь. Только вот Саши там не оказалось. Вожатая так перепугалась, что подняла крик. Примчались работники лагеря. Кто-то догадался проверить внутреннюю дверь – была там такая между мужским и женским отделениями, но, разумеется, всегда закрытая, на нее и внимания никто не обращал. А тут оказалось, что замок просто выломан. И стало ясно, что Саша Золотарев либо сам перебрался в соседний отсек, там вышел и был таков, либо кто-то сидел в засаде и утащил мальчика, лишив его возможности позвать на помощь.

Борис замолчал и опрокинул в рот новую чашку с чаем, которую подала ему все та же Маша. Сидящие вокруг костра молчали тяжело, испуганно. Страшная история наконец приобрела реальные очертания, теперь уже никто не мог отмахнуться от нее, как от дурацкой шутки.

Рита до сих пор не впала в ступор только потому, что все время оглядывала травяные заросли по периметру костра и недоумевала: где же Мальцев? Кирилл не мог пропустить собрание, тем более