Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Слушаю тебя.

– А ты ведь не все рассказал у костра, я по глазам поняла. Я могу узнать, о чем ты умолчал?

Шварц размышлял примерно минуту. Ей хватило этого времени, чтобы огорчиться и едва удержать слезы. Неужели она для него ничуть не ближе, чем прочие, кто был на берегу? А что беспокоится о ней – он бы и о Юле наверняка побеспокоился, раскисни та у него на глазах. И даже о практически незнакомой Маше. Что она, Борьку не знает?

– Я расскажу, хотя предпочел бы не пугать тебя еще больше, – сказал Шварц. – Но мне важнее, чтобы ты была очень осторожна. А если тебя не напугать до смерти, то точно не будешь, я в курсе. – И он замолчал.

Рита успокоилась и уселась поудобнее.

– Ну! – поторопила она его.

– Ладно. Во-первых, насчет твоей заклятой подруги Анны. Сегодня я выяснил, что девочка, пропавшая два года назад в ночь прощального костра, – дочь ее родного брата.

– Что?! – ахнула Рита, дернулась и ужасно больно ударилась локтем о ручку машины. – Боже! Значит, Анна прекрасно знает, что должно произойти, но молчит об этом? Ведь девочка нашлась, наверняка рассказала все родителям, а они…

– Вот это нам неизвестно, знает или нет. Я только установил сам факт. Может, она не общается с братом или ей не сказали. У меня сложилось впечатление, что семьи, в которых исчезали, а потом находились дети, делали все для того, чтобы никто не узнал о случившемся. Рвали все нити, меняли адреса, школы…

– Но Анна – она компанейская, наверняка в отличных отношениях с родственниками. И она как будто больше всех из вожатых боится того, что происходит в лагере… А может, просто делает вид, что боится. Я слышала, что жертвы преступления иногда сами становятся преступниками, делают с другими то, что сделали с ними… Как ты вообще узнал об этом?

– Я немного проверил каждого, кто работает в лагере. Список раздобыл еще до того, как впал в немилость у вашего начальника, – невозмутимо ответил Шварц. – Фамилию девочки спросил у нашего математика. Она редкая, финская, я сразу обратил внимание на это совпадение.

– Всех проверил? – почему-то обиделась Рита. – И меня?

– Тебя-то зачем? Про тебя я и так все знаю, – ухмыльнулся Борис. – И вот еще один не слишком радостный факт. Ты знаешь, почему Анна поехала в лагерь вожатой?

Рита только пожала плечами – как-то не было случая поинтересоваться, а потом отношения так испортились, что стало не до расспросов.

– Она работала воспитательницей в детском саду. По идее, должна была и сейчас там трудиться – садики не закрываются на лето, – но ее уволили. Родители пожаловались на грубое обращение с детьми. Уволили без скандала, как бы по собственному желанию, так что она без проблем устроилась в пионерлагерь. Но в свете происходящего все это не очень здорово выглядит. Будь с ней осторожна, Рита.

– Да она сама меня боится, считает психованной, потому что кое-что слышала про «Олимпиец», – рассмеялась Рита, потом резко оборвала смех. – Или притворяется, переводит на меня стрелки. Ты думаешь, она и есть тот взрослый, который управляет ребенком?

– Этого я утверждать не могу. Но после рассказа Кирилла у меня четкое ощущение, что в деле участвует не один человек. Мальчик он смышленый, понял, что кто-то крался за ним, а кто-то напал, когда он отвлекся на преследователя.

– Но он, может, просто не хочет выглядеть слабаком, – настаивала Рита так, словно от этого зависит ее жизнь. – Он вообще сказал, что кто-то спрыгнул на него с дерева, а там же сосны, других деревьев просто нет. Невозможно забраться на корабельную сосну.

Борис, как всегда и бывало, спорить с ней не стал, уступчиво кивнул.

– Ладно. А на других ты тоже нарыл компромат? Выкладывай, чего уж…

– Не нарыл, – ответил Шварц. – С остальными все в порядке.

– Но что-то еще случилось, верно? Колись, я слишком хорошо знаю тебя!

– Ладно, колюсь. Месяц назад в середине второй смены здесь случилось кое-что очень плохое. Точнее, не в лагере, а в деревне.

– Что? – похолодев, замерла Рита и сразу вспомнила неясный намек Анны и какие-то шепотки, которые долетали до нее, но так и не сложились в цельную картину.

– Была убита девушка, Марина. Она местная, но училась в Ленинграде, жила в общежитии. Летом приехала навестить свою семью, устроилась в «Факел», вела кружок рукоделия, так что была отлично знакома со всеми вожатыми и прочими работниками. Однажды утром из дома пошла в лес, в ту его часть, которая у реки, за восточной границей лагеря. Она собирала трутовики и чагу, чтобы использовать их для цветочных композиций. Родители не волновались – места тут спокойные, а потом, с ней был их пес, способный постоять за хозяйку при случае. Но когда она не вернулась до ночи, подняли тревогу. И совхоз, и ваш лагерь вышли тогда на поиски и быстро обнаружили место на берегу, залитое кровью. А через неделю примерно тело Марины выловили далеко от этих мест, у плотины, со множественными ножевыми ранениями. На берегу взяли образцы, смогли установить, что кровь принадлежит двум людям и собаке. Видимо, кто-то напал на девушку, пес отчаянно пытался защитить ее, но неизвестный убил их обоих и скинул в реку – остались следы волочения, – после чего убрался залечивать собственные раны. К сожалению, кровь так перемешалась, что даже группу крови преступника не удалось установить. – Борис помолчал, потом добавил: – Заметим, что никто из ваших вожатых не поспешил поделиться со мной этой историей. А ведь они все, за исключением Марии Елагиной, работали на второй смене. Даже Юлька промолчала, хотя она та еще трещотка.

– Ну, может, они решили, что это не имеет отношения к кукле, – пробормотала Рита, вконец потрясенная тем, что услышала. – И подумали, что эта история только собьет тебя с толку.

– Полагаю, именно так они и подумали. И в самом деле, мы знаем про два лагеря, где ничего подобного не происходило. Но ты должна быть очень осторожна, Рита. Установить преступника не удалось, деревенские обвинили во всем работников лагеря, мол, у них такого отродясь не случалось, каждый человек на виду. Персонал лагеря допросили, это ничего не дало.

– А вдруг это все же имеет отношение? – холодея, прошептала девушка. – Что, если преступник заранее готовил аферу с куклой, а эта Марина что-то узнала, и он…

– Вот поэтому я и прошу тебя об осторожности. Почти все работают здесь все лето – работники кухни, инструкторы, тренер…

– А из вожатых?

– Ну, Юрий и Иван работают в лагере с июня, – ровным голосом ответил Шварц. – А убил девушку, скорее всего, все же парень. Кстати, Иван с Мариной был хорошо знаком, они вместе учились в пединституте. Он в этот