Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

И вольница действительно началась. В спальне кто болтал, кто сражался подушками, кто резался в карты при свете фонарика. А несколько парней во главе с Витькой Гороховым молча куда-то выскользнули из комнаты.

Кир подумал о том, что в спальне девчонок наверняка тоже не спят. А вдруг Терезия вышла на террасу? Она ведь не любит шум, зато любит смотреть на звездное небо и слушать стрекот кузнечиков. Вообразив девочку, одиноко стоящую на террасе, он лихорадочно начал одеваться. Сандалии снова куда-то подевались – ну и ладно, босиком тоже сойдет.

Кир почти выбежал из комнаты, вприпрыжку помчался к лестнице… но замер на месте, заметив, что в пионерской горит свет, и услышав из-за приоткрытой на пару сантиметров двери отчаянные мольбы:

– Отдайте! Вы порвете, все испортите, а завтра это нужно сдать! Ну пожалуйста!

В ответ раздавались бурный хохот и какие-то шлепки. Мальцев распахнул дверь и вошел в пионерскую. Там он увидел такую картину: Горохов и еще пара парней, встав по разные стороны длинного стола, с веселым ржанием перекидывали друг другу красную картонную папку с завязками. А вокруг стола метался со вздернутыми руками невысокий полный мальчик Сережа Петрик, которого все называли Петей либо Петюней, и он привычно и без возражений отзывался на кличку.

Петрик был одним из самых тихих и незаметных парней в отряде, но, на его несчастье, не настолько незаметных, чтобы не становиться время от времени жертвой Могучей Кучки, как называли себя Витька и его банда прилипал чуть помладше. Сережу дразнили за полную грудь «девчонкой», придумывали массу отвратительных шуток по этому поводу, так что бедный мальчишка надевал под рубашку несколько пар маек и старался быть тише воды ниже травы.

Но зато Петрик умел рисовать и сейчас готовил к итоговому смотру целую серию зарисовок под названием «Наши пионерские дела». Эти зарисовки были призваны стать троянским конем, способным обойти всех в товарищеском соревновании между отрядами. Надо признать, получалось у Сережки здорово. Кирилл сам пару раз наблюдал, как тот работает, и поражался, как из нескольких штрихов карандашом, таких небрежных, вроде случайных, словно по волшебству рождается узнаваемый образ. Ух, даже сердце замирало!

Но кое-чего Кир понять не мог. Например, почему отличную работу Петрик вдруг комкает, с сердитым выражением на круглом курносом лице отправляет в мусорную корзину и тут же начинает рисовать то же самое, только уже иначе. Но как ни всматривался Мальцев, никак до него не доходило, чем же прежняя картинка плоха.

Это непонимание досаждало и будоражило, так что наблюдать за работой он перестал. Знал только, что рисунков уже набралось на целый стенд и что две девочки из отряда аккуратно раскрашивают их красками – Петрик работал только карандашом. А иногда юный художник вскакивал среди ночи и опрометью мчался в одних трусах в пионерскую комнату, чтобы исправить или добавить к рисунку какую-нибудь деталь.

Но сегодня ему не повезло. По его следам накатила Могучая Кучка, завладела самым ценным – в красную папку Сережа складывал только те работы, которыми был полностью удовлетворен. А завязки-то уже болтались свободно, работы норовили вот-вот посыпаться на пол.

– Ребя, вы чего к нему привязались? – спросил Кир от двери.

Негромко спросил, но его услышали. Витька повернул прямо в броске разгоряченное лицо и ответил, лыбясь щербатым ртом от уха до уха:

– Да так, поучить нашего Петюню требуется. А то он меня с такой мордой изобразил, будто она кирпича просит. Я велел ему переделать, а грудастый уперся, и ни в какую! Ну и все, значит, сам нарвался!

По мнению Кира, внешность Витюхи в самом деле просила кирпича, но развивать тему он не стал, просто шагнул вперед и вскинул руки:

– Мне пасуйте.

Тут же папка оказалась у него в руках. Кир хлопнул ею о стол, прижал сверху обоими кулаками и мрачно произнес:

– Так, а теперь отвяли от него, ясно? Валите отсюда! И чтоб больше к нему не лезли!

Троица так и замерла с поднятыми руками и распахнутыми в изумлении ртами. Лишь секунд десять спустя Горохов проблеял:

– Кирыч, да ты че, прикалываешься, что ли? Ты же наш, мы за тебя перед вожаткой заступались!

– Сейчас узнаете, какой я ваш!

Мальцев чуть отступил от стола, выставил сжатые кулаки вперед, насупился, задышал тяжело сквозь сжатые зубы. Парни переминались в растерянности, пока Витька не выплюнул:

– Ладно, ребзя, не тут же нам его мочить. После с ним разберемся. – И первым шмыгнул в дверь.

Через пять секунд в пионерской остались только Мальцев и перепуганный сильнее прежнего Петрик. Мальчик дрожащими руками перебирал рисунки в папке, косился затравленно на своего избавителя, шевелил губами. Отлично зная репутацию Кирилла, он, возможно, опасался еще большей беды для себя и для своих драгоценных рисунков. Когда самый драчливый парень в отряде встал с ним рядом и тоже заглянул в папку, Сережа напрягся и затаил дыхание.

– Здорово все же у тебя получается! – от души признал Кир.

– С-спасибо, – отмер и слегка расслабился Сережа. – Только я сперва хотел немножко иначе все сделать. Ну, чтобы смешнее было, как шаржи, понимаешь? Я шаржи больше всего люблю рисовать. Но старшая вожатая запретила. И потом, это же вроде как донос бы получился, верно?

– А можешь показать? – попросил Мальцев, тщательно скрывая, что не очень понял суть сказанного.

– Могу, – с готовностью закивал Петрик.

С самого дна папки он вытащил несколько работ и аккуратно разложил их на столе. Кир присмотрелся к ним и тут же начал хохотать, аж пополам сложился.

На первом рисунке пионерка их отряда Ира Зайцева, известная нелюбительница утренней зарядки, прячется от тренера за занавеской, при этом так вытягивается и вжимается в простенок, что почти превратилась в линию. На следующем Витька Горохов изображен в тот момент, когда начальник лагеря застукал его за курением. Сигарету Витек засунул в рот и теперь до невозможности надувает щеки и пучит глаза, а из ушей у него валит дым. Умереть, до чего здорово это у Петрика получилось! Или вот Снежанка Котова валяется на кровати, задрав тонкие ноги на спинку, и читает журнал, явно заграничный, посверкивающий глянцевой обложкой, пока вокруг нее девочки прибирают комнату. А на четвертом рисунке изображен сам Кир в тот момент, когда он собирается выпрыгнуть из окна столовой. При этом в одной руке держит бутылку молока, а в другой – окорок. Шею и грудь его обвивают вязанки сосисок и сарделек, в зубах зажата суповая кость.

– Ой, не могу! – схватился за живот Мальцев. – Да ты просто гений, Серый! Если бы Витька эти твои картинки увидел, ты бы точно остался без головы!