Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Ладно, Ань, прости, я не должна была нападать на тебя. Просто мне это покоя не давало. Я же и подумать не могла…

Если бы брат Алеша был жив, разве поссорились бы они с ним из-за такой чепухи, как квартира?

Но после ее извинений все пошло еще хуже. Рейновна уронила лицо на подушку и начала звучно рыдать, икать и сотрясаться всем телом. Рита гладила ее по спине и размышляла, не вылить ли ей на голову воду из банки, которая отстаивается для цветов.

– Ань, ну что ты, перестань! Мы же все выяснили уже!

Но какое там! Сквозь рыдания доносились нечеткие фразы о чудесной Полиночке, которой «может, и в живых уже нет», и о бедном братце, хоть он и «жмот, каких свет не видывал». В дополнение девушка начала молотить кулаками по подушке и выкрикивать:

– Уволюсь завтра же! Скажу, что тяжело заболела, пусть ищут другую вожатую тебе в пару! Потому что сил моих больше нет! Я тут старше всех, толстая и никому не нравлюсь!

– Да нравишься ты, нравишься, – твердила, как заведенная, Рита, мечтая наконец оказаться в постели или хотя бы в тишине. – И еще больше понравишься, если перестанешь накручивать себя и плакать. Ну правда, Ань! Знаешь, я ведь была так рада, что мне в напарницы досталась девушка постарше, которая может научить, поддержать…

Трубный всхлип Анны.

– Слушай, на нас же дети, нам к ним вставать уже… – Рита бросила тоскливый взгляд на часы, – через четыре часа.

В тот миг она и подумать не могла, как сильно заблуждается на этот счет.

Глава 12. Страшная ночь

Анна уснула неожиданно – просто отключилась посреди рыданий, стонов и жалоб. Рита застыла на минуту, не двигалась и дышала через раз, не веря своему счастью и боясь разбудить ее. Но расслабилась, когда Рейновна перекатилась на спину и начала легонько похрапывать. Тогда она смочила полотенце, протерла его уголком лицо напарницы, чтобы не было раздражения от слез, выключила свет, добралась до своей кровати, кое-как стянула с себя одежду и тут же уснула.

Но, кажется, только она закрыла глаза, угнездилась под одеялом и согрелась от легкого озноба, который всегда появлялся, стоило немного понервничать, как Рейновна беспардонно ухватила ее своей лапищей за плечо, начала трясти и твердить прямо в ухо:

– Вставай, Рит, вставай скорее!

Осипова бросила взгляд на прямоугольник окна, на предрассветную дымку цвета темного янтаря и замотала головой.

– Что? Зачем? Еще не может быть подъем…

– Нет, но ты вставай, вставай, пожалуйста! – захлебывалась словами Рейновна.

Она уже была одета в длинный толстый свитер с этническими узорами, на растрепанной голове – косынка.

– Случилась беда!

– Нет! – Рита, неловко дернувшись, свалилась с кровати. – Дети? Мальцев?

Анна одним рывком поставила ее на ноги и выдохнула в лицо:

– Пропала Маша!

– Маша? А как ее фамилия? Она из нашего отряда?

Со сна Рита никак не могла вспомнить, есть ли среди ее пионерок девочка с таким именем.

– Да не из нашего! – нависала над ней Рейновна. – Елагина Маша, вожатая малышни, у которой я ночевала, – ты забыла, что ли? Она с нами на берег ходила, в курсе про куклу!

Рита в полном отчаянии подергала себя за волосы, пытаясь хоть что-то сообразить. Да, точно, Маша. Но почему нужно так паниковать и устраивать побудку среди ночи? Ведь все в курсе, что после посиделок у костра Маша уходит на прогулку с трудовиком, возвращается лишь за пару часов до рассвета, а то и к самой побудке. И загадочным образом, обходясь почти без сна, с каждым днем расцветает, наливается соками и превращается из серой мышки в настоящую красавицу.

– Так она же наверняка гуляет с этим, как его… Витей… Виталием…

Увы, в тревожные минуты Рита становилась настоящим тугодумом, мысли свои излагала с изяществом умственно отсталой.

– Нет, не гуляет, – неожиданно тихо ответила Анна. – Виталий сейчас в лагере, он сильно изранен. На них на берегу реки напала бешеная собака. Он сумел спастись, а вот Машка… В общем, сейчас будут искать ее, прочесывать берег и лес.

– Мы идем на поиски?

Рита наконец собралась с мыслями и теперь перебирала в уме, что нужно надеть и взять с собой. Но Рейновна помотала головой.

– Нет, к месту происшествия отправляются только мужчины. Все наши, кроме Виталия, конечно. Феликс сейчас рванул в совхоз поднимать там народ, твой его на машине повез.

– Мой?.. – опять выпала из реальности Рита.

– Ну Шерлок наш, Борька! Он и Виталия в лагерь доставил, подобрал его вроде на дороге, я не очень поняла. В общем, наши и совхозники будут прочесывать лес и берег Капши, а женщины все остаются в лагере. Будем жечь костры на берегу, чтобы был ориентир для Маши и чтобы собака сюда не пробралась, готовить чай и бутерброды для поисковиков, а еще следить, чтобы дети не выходили из корпусов. Даже в тубзик им нельзя, приказано поставить в гардеробной им ведра. – Анна вдруг застыла, прижала ладони к глазам и прошептала совсем тихо, но Рита услышала: – Господи, все как в прошлую смену…

– Ты про Марину? – уточнила Осипова еще тише.

– Что?.. Да… Так ты знаешь?..

– Мне Борис рассказал.

– Нам велено было не трепаться насчет этого, – пробормотала Анна. – А теперь вот Машка…

– Она… она погибла?

– Никто не знает, – на миг прикрыла глаза Рейновна. – Может, конечно, жива, но…

– Что вообще случилось?

– Да я сама мало что знаю. Тусили они вдвоем на берегу реки, у деревни, где плес и песчаный пляж, знаешь? А потом появилась эта собака, взошла на пригорок, стоит и смотрит на них. Лапы расставлены, пасть раскрыта, слюна капает. И рычит, словно стонет. Виталий подхватил Машу на руки и забежал в воду – вспомнил, что у бешеных животных водобоязнь. Собака за ними не бросилась, но бегала по берегу и все рычала, рычала… Виталий хотел дойти до брода, перебраться на другой берег, но поскользнулся на мокрых камнях и упал. Сильно ударился головой, руку ему разорвало о камни вот тут, в предплечье, и лицо. На какое-то время отключился, а как пришел в себя, стал звать Машу. Собаки на берегу уже не было, как и Маши. Наверное, унесло потоком – псина-то ее утащить не могла. Ну, он метался там какое-то время, но испугался, что истечет кровью и не успеет предупредить, на помощь позвать. Выбрался на дорогу. Там его подобрал Борис, доставил в лагерь. Кстати, ты перевязку делать умеешь?

Рита потрясла головой, пытаясь взять себя в руки и сосредоточиться, потом кивнула.

– В институте нас учили.

– Хорошо, тогда беги в столовую – Виталий там. Нужно перевязать его, а я крови боюсь, сразу валюсь в обморок… Маша вот была медсестрой, – зачем-то добавила она глухо.

– Почему «была»? Ее найдут, я