Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

травы, потревоженной земли и умирающих цветов. Кир вопросов не задавал, молча выжидал, чтобы показать, кто здесь главный. Котов тоже подождал, сердито подергал плечом, потом произнес:

– Слушай, научи меня драться!

– Чего-о-о?! – от всей души изумился Мальцев. – А ты не умеешь, что ли? Ты же этот… цирковой!

– По-твоему, нас в цирке драться учат, что ли? – окрысился на него Котов. – У нас на такие глупости времени нет. Но я крепкий, любую нагрузку могу вынести. Думаю, при моей физической форме за пару дней обучусь. Вот, потрогай!

Он выставил согнутую в локте правую руку. Кир двумя пальцами потрогал бицепс, невольно восхитился – ну прям камень, орехи о такой колоть можно!

– Но зачем тебе драться-то уметь? Тебя же никто не задирает и не собирается…

Котов еще больше помрачнел, пристроился задом на узкий край основания беседки, оперся о него обеими руками. Кир из деликатности, чтобы не торчать над ним каланчой, уселся по-турецки прямо на траву.

– Это из-за сестры, из-за Снежанки. Я боюсь, что ее могут похитить в ночь прощального костра. Я, конечно, буду все время рядом, но вдруг не смогу постоять за нее?

– А с чего ты взял, что ее похитят? – еще больше поразился Мальцев.

Кажется, в негласных списках претендентов на похищение куклой Снежана Котова ни дня не фигурировала. Звание лучшего ребенка носить она едва ли могла из-за вздорного характера и привычки отлынивать от любых лагерных мероприятий, особенно тех, где нужно трудиться. Котов словно прочитал его мысли, выпятил презрительно губу и спросил:

– Ты что, в самом деле веришь, что придет куколка и похитит самого лучшего ребенка? Я, по-твоему, с нечистой силой собираюсь драться?

– Нет, не верю, конечно, – ответил Мальцев, но ответ прозвучал как-то неуверенно.

Не было у него четкой позиции на этот счет.

– Во-о-от, значит, самый лучший ребенок тут вообще ни при чем. Это просто часть легенды, которой нас запугивают, сбивают с толку. Но есть конкретный факт: дети исчезают. Вожатые так не дергались бы, если бы не знали, что такое уже было в других лагерях, согласен?

Тут крыть было нечем. Кирилл промолчал.

– Значит, похищают того, кого сами выбрали, уж не знаю, зачем и по какому принципу. Но свою сестру я им отдавать не намерен!

– Но почему ты думаешь…

– Потому! – рявкнул Котов, его небольшое лицо болезненно исказилось. – Мне Снежанка рассказала сегодня кое-что. Она тогда не стала поднимать шум – нам, знаешь ли, внимания и на арене цирка хватает.

– Что случилось? – подался вперед Кир.

– А то! Ночью она пошла в туалет и вдруг услышала, как из кустов у дорожки ее кто-то зовет. Тихо так, еле слышно, словно напевает: «Снеж-ка, Снеж-ка! Ку-кла и-дет за то-бой!» Она испугалась, бросилась обратно в корпус. Уже на пороге обернулась и увидела куклу, та стояла прямо на верхушке куста и махала ей рукой. Не сама, ясное дело, кто-то управлял ею, но зачем зря пугать? Делать кому-то нечего, что ли? Я ее успокаиваю, а сам понимаю: кто-то нацелился именно на мою сестру!

И он тяжело задышал сквозь крупные желтоватые зубы. Как бы ни относился Кир к задаваке Котову, сейчас он прекрасно понимал его тревогу, страх за сестру, за то, что он в решающий момент не сможет защитить ее. Он ведь и сам день за днем переживал похожие чувства. Кир помолчал немного и сказал:

– Знаешь, на самом деле я тоже не умею драться. Ну, профессионально. Хотел записаться в секцию борьбы, но родители не позволили из-за оценок.

– Ну да, не умеешь! Ври больше! – не поверил ему Котов. – Будто я своими глазами не видел, как ты недавно Саньке Переверзеву из первого отряда морду начищал, когда он крысу проучить хотел! Кстати, не понимаю, зачем за крысу заступаться. Он таскает вещи у своих же, фе-е-е! Но Саньку ты отделал знатно.

– Во-первых, крысу – а точнее, Вадика Панова – проучить он хотел не один на один, а еще с тремя старшаками, – растолковал свою позицию Кир. – Во-вторых, с Вадькой я уже провел беседу насчет того, почему нельзя крысятничать. И на самом деле он не воровал, а просто прятал их вещи, потому что его каждый день травили, высмеивали. Отомстить он им пытался, а как еще?.. Насчет драки я не спорю, почти любого уделать могу. Тут важно переть вперед и не давать противнику передышки. Не позволять себе бояться и не чувствовать боль. Ну, словом, настрой нужен. Еще важно уметь освобождаться от захватов – это я сам освоил, по книжке. Но самое главное – знать все болевые зоны человека, а их предостаточно.

– Какие, например? – поинтересовался Котов.

– А вот какие.

Кир взвился с земли, подскочил к Косте и совсем легонько ударил его по кончику носа снизу вверх. Тот отпрянул, схватился за нос, сердито рыкнул. Мальцев даже решил, что первый спарринг случится прямо сейчас, но Костя лишь промокнул ладонью заслезившиеся глаза и глянул на Кира вроде как даже с уважением.

– Здорово! Это бы мне точно пригодилось!

– Ну, тогда приходи сегодня после полдника в сосновую рощу, позанимаемся.

– По рукам! – обрадовался Котов и впервые одарил Кира улыбкой, причем сильно удивил того мелькнувшим в глубине рта золотым зубом.

В тот же день они отлично размялись на небольшой полянке в окружении вековых сосен, а из-за деревьев за ними с удовольствием наблюдали Сережа Петрик и Вадик Панов, которые как-то сразу и накрепко подружились, оказавшись в команде Мальцева. Вадька размахивал руками, старательно воспроизводя выпады Кира, и наверняка воображал противником своего заклятого врага Переверзева, а Сергей тем временем делал стремительные зарисовки, накапливал лист за листом и по старой привычке надежно прятал их под несколькими парами маек.

На следующий день атмосфера в лагере «Факел» еще больше накалилась. Поговаривали, что рано утром приехали родители Марии Петровны, а Кир даже сам видел, как они, неожиданно старенькие, держась за руки, брели к административному корпусу, а рядом побитым псом семенил Феликс Львович. Мальцев долго стоял за кустами, наблюдал за корпусом. Не из любопытства, нет. Просто надеялся, что подвернется какое-нибудь дело, ну хоть намек на то, к чему можно приложить свои силы, потому что бездействие было мучительно.

И дождался-таки – из дверей вышел сыщик Борис и в глубокой задумчивости зашагал по дорожке.

– Борис, здравствуйте! – чертиком выскочил перед ним на дорожку Кир.

Тот застыл на мгновение, потом широко улыбнулся и протянул руку, которую мальчишка с удовольствием пожал.

– Привет, коллега. Ты-то мне и нужен.

– Правда?! – задохнулся радостным восторгом Мальцев.

И тут, как на грех, вспомнил, что ему нельзя болтать с сыщиком, ведь за ними вполне может прямо в этот момент наблюдать шутник.

– Отойдем-ка, – понял его замешательство Борис и нырнул в густые кусты сирени.

Кир – за ним. Там притаилась узкая серая скамейка,