Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

мог поудобнее расположиться на свободной кровати и откинуться спиной на расставленные у стены подушки. Остальные устроились кто где. Иван с ногами забрался на подоконник, Вика обнимала себя за плечи и тряслась в лихорадке на чемодане Рейновны, Юля и Юра, распахнув створки шкафа, сидели плечом к плечу на его днище.

– Феликс Львович все пытался взять с меня слово, что я буду молчать о случившемся, – тяжело и весомо заговорил Шварц. – Но я ему такого слова не дал, я сразу решил, что вы имеете право знать. Вы знакомы с Мариной и Машей. Их обеих убил Виталий.

Общий полувздох-полустон пронесся по крохотной комнате. Зарыдала Юля, и Юра тут же обнял ее и притянул к себе на грудь голову девушки, спрятал побелевшее лицо в ее волосах. Вика откинулась назад и со свистом втянула воздух через сжатые зубы. Иван несколько раз ударил ребром ладони по подоконнику с такой силой, что Рита за него испугалась. Тихо заплакала Анна.

– Он что, маньяк? – спросила Рита, просто чтобы протолкнуть распирающий комок в горле.

Боря помотал головой.

– Нет, он не маньяк. Просто отвратительный тип, уверовавший в свою неотразимость и не желающий слышать слово «нет». А Марина ему отказала. Он некоторое время искал подходы к девушке, потом решил действовать наверняка. У него было несколько выходных дней, на которые он якобы уехал в город повидать родителей, а на деле одну ночь провел в деревеньке ниже по течению, напросился в одно семейство на постой. На другой день выследил Марину – он знал, что она собиралась в лес за материалом для поделок. Для убедительности захватил из кухни нож, они там постоянно теряются. Он подстерег девушку, когда она вышла на берег Капши, чтобы искупаться, – июль, вы помните, был очень жаркий. Подступил к ней с самыми гнусными намерениями, но за хозяйку вступился ее пес Мухтар, которого поганец как-то не учел в своих планах. Мухтар первый и пострадал от удара ножом. Марина закричала, стала звать на помощь, и тогда он убил и ее. Оба тела, девушки и собаки, скинул в реку, подошвами старательно затер кровавые следы на берегу, потому что там была и его кровь – Мухтар успел основательно, почти до кости прокусить его предплечье. Виталий долго останавливал кровь и перетягивал рану. Добрался на попутке до города. В больницу не пошел, помогал себе сам. Но на работу в лагерь через день вернуться не смог, так что обратился в поликлинику якобы с обострением какой-то хронической болячки. Выглядел из-за укуса плохо, на всякий случай его поместили в стационар. Вполне возможно, что там какая-то добрая медсестричка помогла ему с раной на руке, в частном порядке наложила швы. Его единственного не допрашивали после смерти Марины, ведь считалось, что он был далеко от лагеря. Вот только мерзавец не знал, что израненный пес сумел все же выбраться на сушу. Непонятно как целый месяц выживал, лечился, ловил, наверное, мелких зверьков. К людям в деревню не выходил, хотя до дома Марины отсюда меньше часа ходу, если идти через лес. Но он то ли был в шоке, то ли не хватало сил. А может, пес дал себе собачью клятву прежде найти убийцу хозяйки и поквитаться с ним. Виталий приехал в лагерь на третью смену с небольшим опозданием, опять же, по болезни. Стал встречаться с Машей, которая относилась к нему именно таким образом, какой он считал единственно верным по отношению к своей персоне, – боготворила его. Но было несколько факторов, которые слегка портили в целом безмятежную жизнь этого подонка. Во-первых, теперь ему приходилось носить футболки и рубашки с длинными рукавами, а ведь он так любил украшать свое тело бронзовым загаром. Неизвестно откуда взявшийся шрам на руке мог вызвать вопросы. Во-вторых, почти сразу по прибытии Виталий услышал разговоры о собаке, мол, бродит вокруг лагеря огромный кудлатый пес, один мальчишка его подкармливает. Виталий был напуган. Уж не знаю, испытывал ли он мистический страх перед неотвратимостью наказания или банально трусил при мысли, что если Мухтар сумел выжить, то, встретив Виталия, точно узнает его. Он смотался в совхоз, где у него есть знакомые, и аккуратно запустил слушок, что по окрестностям шастает бешеная собака, он лично видел пену на ее морде, едва ноги унес. А для деревенских это была не пустая угроза. Они ведь живут рядом с лесом, и случаи заражения собак бешенством от лис или грызунов тут нередки. Виталий, конечно, рассчитывал, что охота на пса начнется гораздо раньше, но некоторое время слухи лишь набирали обороты. Вот я только не до конца понимаю, как он решался каждую ночь ходить с Машей в лес. Может, узнал от нее, что Мухтара я забрал к себе. А может, борзота в нем такая бурлила – он ведь приводил девушку почти на то место, где была убита Марина. И вот, в ту ночь…

Борис сделал паузу, тяжело перевел дыхание, на пару мгновений закрыл глаза. И такая тишина воцарилась в комнате, что у Риты заложило уши.

– То, что я вам рассказываю, – больше мои догадки. Я ведь не присутствовал на допросах, деталей не знаю. Возможно, между ним и Машей была близость и Виталий все же скинул с себя футболку. Ну или искупаться решил. Он не учел – а может, и не знал – того, что Маша училась на медсестру и уже работала на полставки в травмпункте. Она сразу поняла, что шрам на предплечье – это след от собачьих зубов, начала задавать вопросы. Виталий мгновенно вышел из себя и задушил ее. После спохватился, конечно, что нужно было просто утопить, сказал бы, что несчастный случай, но дело было уже сделано. На прогулку они прихватили молочную бутылку с компотом для ночного пикника. Виталий разбил ее и осколком-«розочкой» начал копать могилу в лесу, довольно далеко от берега. Закончив, перенес туда Машу, зарыл, тщательно притоптал. Затем вернулся на берег, долго отмокал в воде, чтобы смыть следы земли с тела и одежды. Потом взял камень и по касательной саданул себя по скуле. Но это были цветочки по сравнению с тем, что ему предстояло. Он понимал, что врачи захотят провести полный осмотр, а может, того же потребуют и милиционеры. Знал, что мужчин из лагеря досматривали после гибели Марины на предмет укусов или следов от ногтей. Этой же «розочкой» он срезал себе кусок мяса с предплечья, где был шрам. И конечно, не мог сдержаться, чтобы не заорать на весь лес. Дом, который я снимаю, стоит ближе