Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

Рита в голове стремительно перебирала варианты. Вернуться в лагерь, найти кого-нибудь? Не успеет, Виталия потом будет не отыскать. Значит, нужно следовать за ним, но скрытно, за деревьями. Она побежала на цыпочках, стараясь не слишком шуметь и радуясь хотя бы тому, что дождик помогает ей в этом.

На бегу Рита осознала, что теперь к перекличке голосов и редким выстрелам добавился еще один, самый страшный: злобный лай крупной собаки. И звук этот приближался к ним с Виталием гораздо быстрее всех прочих.

Мужчина наконец тоже что-то осознал, потому что застыл на месте посреди небольшой полянки и панически закрутил головой, пытаясь отыскать убежище. Бросился к старому дубу, сорвал с себя перевязь и схватился за ветку метрах в двух от земли, попробовал подтянуться на ней. Конечно, не смог, свалился с криком, схватился здоровой рукой за поврежденную. Больше времени на маневр у него не оставалось, оглушительный рев собаки уже раздавался совсем рядом. Трудовик вжался в дуб спиной и затылком и занес над головой левую руку с зажатым в ней ножом.

Рита бросилась к нему – на этот раз она сама искала защиты. Хотела встать у Виталия за спиной, но добежать не успела, потому что огромный пес сокрушительной лавиной вылетел на поляну секундой раньше. Мотнул на бегу головой, проверяя расклад, чуть скоординировал направление и понесся прямо на Виталия. Нож выпал из рук мужчины, он завопил пронзительно и обреченно.

Мгновение – и Виталий уже лежал на траве под дубом, руками прикрывал горло, а пес нависал над ним, расставив задние лапы по сторонам от тела и передними стоя на его груди. Он больше не лаял, но рычал так страшно и громко, что заглушал все прочие звуки. И тянул, тянул распахнутую пасть к горлу мужчины. Рита попятилась, понимая, что уже ничем не сможет помочь Виталию, надо спасаться самой. Возможно, пса убьют раньше, чем он переключится на нее, – за деревьями она уже не только слышала крики, но и разбирала слова: «Куда он побежал?!», «Вперед, вперед!», «Ружья на изготовку!»

– Сюда, скорее!

Девушке показалось, что она прокричала эти слова во весь голос, но на самом деле лишь жалкое сипение вырвалось из ее горла. Но пес услышал, на миг прекратил рычать, повернулся к ней, и она узнала этот взгляд.

– Огонек?.. – прошептала она.

Только сейчас Рита сумела рассмотреть темно-зеленый ошейник с металлическими звездочками, привезенный из города Борисом. Пес принял его с большим достоинством и скрытым восторгом – ему явно нравилось быть домашним.

– Огонек, не нужно, пусти его!

Но пес больше не обращал на нее внимания. Он нетерпеливо переступил лапами, рычание стало негромким и утробным.

А потом начали происходить еще более странные вещи.

На поляне откуда-то появился Шварц, он сразу ринулся к Огоньку, схватил его за ошейник и с силой потянул на себя. Пес встал на задние лапы, но успел прихватить Виталия за плечо, и тело мужчины приняло сидячее положение. Он походил теперь на сломанную куклу и, похоже, был без сознания.

– Огонек, отпусти его! – заорал Борис.

Но пес не послушался. Он с силой подался всем телом вперед, и Шварц, чтобы не кувыркнуться через него, вынужден был отпустить ошейник. Освобожденный Огонек обернулся и посмотрел на Борю таким выразительным взглядом, будто говорил: «Не мешай мне, прошу. Я сделаю то, что должен сделать». И Борис как будто его понял, потому что хватать за ошейник больше не стал. Но вступил в переговоры.

– Прошу, не трогай его, Огонек. Он получит по заслугам, не сомневайся. Но если убьешь его, убьют и тебя.

В этот момент затрещали кусты, и сразу с десяток вооруженных людей высыпали на поляну позади Бориса. Один тут же опустился на одно колено, взметнул ружье и приник к нему щекой.

– Боря, сзади! – крикнула Рита.

Шварц моментально развернулся лицом к охотникам, широко развел руки и расставил ноги, заслоняя собой пса. И крикнул таким властным голосом, какого Рита никогда от него не слышала:

– Опустить ружья! Не вмешиваться!

Охотники растерянно повиновались, но теперь Боря не видел того, что видела Рита. Один из группы, совсем мальчишка, в брезентовом плаще до земли, вынырнул из леса позднее других и с противоположной стороны полянки. Сейчас он сидел на корточках и целился прямо в морду Огонька.

– Борька!

Одновременно с Ритиным воплем вылетел из чащи Кирилл Мальцев, подскочил и навалился на Огонька, лег на его мощную спину. Одной рукой обвил грудь пса, другой – мохнатую голову. Выстрел все же грянул. Рита зажмурилась, присела, взметнула над головой руки и услышала в районе правого уха пронзительный свист пули. Счастливо выдохнула: не в мальчика. И не в нее. Дед-фронтовик часто повторял: «Если слышишь свист, значит, мимо». Она осторожно открыла глаза.

События на поляне ускорялись. Юнец выронил ружье, закрыл лицо руками и повалился боком на траву. Боря с помощью одного из охотников, мощного дядьки, все же оттащил в сторону Огонька вместе с Мальцевым, ни за что не желающим отлипать от собачьей спины. А тут еще возник откуда-то милицейский наряд, три человека в форме. Переговорив коротко с Борисом, они оторвали от земли Виталия, без всякого сострадания к его ранам заломили ему руки и куда-то уволокли. Боря подошел к Рите, что-то сказал, но она не разобрала его слов. Просто прильнула к нему так же крепко, как Мальцев к своему псу, обхватила руками шею и вжалась лицом в его плечо.

Но вот и этот день закончился, и после планерки они собрались в том же составе, что и прежде, только теперь без Маши. И не на улице, где к вечеру разбушевался настоящий ливень, а в комнатушке Риты и Анны. Сидели, молчали и ждали. Рита то и дело бегала на второй этаж, чтобы убедиться, что Мальцев спит в своей постели, накрыв голову подушкой, а не бегает под дождем в поисках Огонька. Она и сама не знала точно, куда увели пса, но Боря заверил, что с ним все будет хорошо. Девушка осторожно коснулась пальцами худой и очень горячей мальчишеской руки, желая убедиться, что это не очередной муляж или еще какая хитрость.

А потом в комнате возник Борис, скинул с себя на пороге мокрый плащ с капюшоном, и все сразу ожили, зашевелились. Вопросов не задавали, но смотрели на него с мрачной надеждой, а Рита – с тоской, потому что видела, что друг ее вымотан до предела и едва держится на ногах. Рейновна пересела на кровать напарницы, чтобы Шварц