Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

Но еще что-то щемяще-сладкое примешивалось к ожиданию встречи, и Осипова вдруг словно задыхалась на ровном месте и чувствовала, как начинают пылать ее щеки. Рита сама сперва не поняла, что с ней творится, а потом сообразила: вчера после Бориного рассказа о случившемся она очень не хотела отпускать его в одинокий сельский дом. Если бы он хотя бы подал знак, что тоже этого не хочет, как-то особенно посмотрел на нее, что ли, тогда она бы точно решилась подойти и сказать, что готова поехать с ним. Поехать и остаться на всю ночь. Да, именно так, без всяких недомолвок. Но Боря знака не подал, и она не осмелилась. А что, если друг будет смущен и растерян, потому что все прежние чувства давно прошли? Или просто это все несвоевременно и глупо, а Боря не такой человек, чтобы воспользоваться моментом. Их прощание в тот вечер оказалось даже более холодным, чем обычно, – она просто помахала Шварцу рукой с лестницы, по которой конвоировала наверх Кирилла Мальцева.

Но подошел тихий час, и она побежала в рощу. Прождала, злясь и нервничая, целых полчаса, пока Борис не появился в конце аллеи. М-да, непохоже было, что он вообще спал этой ночью, – глаза еще больше запали, лицо серое. Но улыбался друг широко, приветливо, поэтому она бросилась к нему, обвила руками шею, прижалась щекой к щеке.

– Рит, случилось что-то еще? – спросил Борис, осторожно гладя ее по плечу.

– Ну почему обязательно случилось? Просто я всегда волнуюсь, когда ты долго не идешь.

Даже обидно стало, честное слово! С сердитым видом она отступила на пару шагов.

– Приятно слышать, – слегка порозовел Шварц. – А я-то готовился к хорошей выволочке. Но от Феликса оказалось непросто вырваться. Мы с ним почти полдня общались. И я понимаю, что он сейчас чувствует, взяв на работу с детьми потенциального убийцу. В общем, пришлось утешать его и многократно повторять, что он ни в чем не виноват.

Рита наконец задала вопрос, в который вложила огромную надежду:

– Слушай, может, из-за случившегося лагерь закроют на пару дней раньше? Завтра, к примеру. Развезут детей по домам, да и все дела…

– Нет, об этом речи не шло, – помотал головой Борис. – Так не делается, Рит. У некоторых детей родители в отпуске, спланировали так, чтобы вернуться как раз к концу лагерной смены.

– Но в нашем случае это получилось. В «Олимпийце», не забыл?

– Ну ты сравнила!

– Ладно, но ведь можно отменить хотя бы прощальный костер. Ребята все поймут, они же не бесчувственные. В лагере беда, погибла вожатая, а костер – веселый праздник.

Боря кивал в такт ее словам, соглашаясь.

– Да, Феликс именно так и рассуждал, как ты сейчас. Он тоже подумывает отменить костер, устроить вместо него просто прощальные посиделки в каждом отряде по отдельности. Мне стоило большого труда убедить его, что костер должен состояться.

Рита ахнула и прижала ладонь к губам – она была потрясена услышанным. В голове не умещалось такое предательство со стороны самого близкого друга на земле.

– Ты убедил? Но зачем?! Да как же ты мог, Борька?!

– Костер должен состояться, Рита, – тихо, весомо произнес Шварц. – Хотя бы для того, чтобы похититель детей был пойман. И он будет пойман, не сомневайся.

Но Рита ничего не желала слушать, она даже заткнула уши пальцами, затрясла головой и закричала:

– Использовать детей как приманку, когда можно просто этого избежать?! Да ты понимаешь, что будет, если кто-то из ребят пострадает, с Феликсом, с вожатыми, в чьем отряде такое случится?! Это же тюрьма!

Борис шагнул к ней и крепко сжал за плечи. Он и прежде так делал, когда она начинала слишком шуметь и волноваться.

– Рита, пойми, если мы не остановим шутника в этот раз, то все может повториться через год, в другом лагере.

– И пусть в другом! – вырываясь, вопила Осипова. – В том лагере меня не будет, я не буду знать тех детей и отвечать за них!

– Тебя не будет, да. Но будут другие вожатые и другие дети. И возможно, жизнь еще одного ребенка будет изломана. А сейчас у нас есть все козыри, чтобы поймать злодея, мы провели большую работу…

– Ой, а ты ведь вчера так и не съездил в Ленинград, – вспомнила Рита и почему-то немного успокоилась. – Не встретился с тем свидетелем.

– Не встретился. Но я попросил другого человека поехать на встречу вместо меня, сообщил ему вводные данные. И ему удалось узнать кое-что очень важное.

Слова «другого человека» Борис произнес каким-то особенным тоном, и Рита подумала, что речь идет о женщине, возможно однокурснице. Хорошего настроения это точно не прибавило, поэтому она спросила как можно язвительнее:

– Может, ты уже знаешь, кто шутник?

– Может, и знаю, – очень серьезно кивнул Шварц.

Осипова от изумления клацнула зубами.

– А нельзя просто схватить его? Ну, арестовать?

– Просто так нельзя, конечно же, нужны доказательства.

– И Феликс все это позволил?!

Шварц смутился, отвел взгляд. Что-то с минуту обдумывал и вновь заговорил, уже не слишком охотно:

– Феликс не берет в голову историю с куклой, считает ее глупой страшилкой и не более того. А сейчас, после всех этих кошмарных событий, едва ли вообще помнит о ней. Костер он хотел отменить из-за того, что уже случилось, но я его убедил, что, напротив, в эту ночь у костра ему нужно рассказать правду и почтить память Маши, потому что пока по лагерю ходят лишь косматые слухи. Ребята разъедутся и будут помнить, что в пионерском лагере случилась какая-то мутная история с вожатыми, кто-то кого-то убил, а этого нельзя допустить. Нужно сказать им, что один из работников лагеря оказался негодяем, от его руки погибла прекрасная, честная и отважная девушка, не пожелавшая идти на компромиссы с совестью. Феликс, конечно, предвидит, что ему за это потом голову оторвут, но все же согласился со мной, что так будет правильно.

Рита долго обдумывала его слова. Она признавала, что Борис все верно говорит. Но вот если бы не история с куклой… Она спросила:

– Думаешь, ребята не в курсе, что на самом деле произошло? Кирилл весь твой рассказ пролежал под моей кроватью, не пропустил ни слова.

– Ты недооцениваешь своего пионера, Рита. Я попросил его молчать и уверен, что он никому не сказал ни слова.

Девушка неопределенно пожала плечами. Едва ли Мальцев станет скрывать полученные сведения от своего маленького отряда, а, как известно, что знает один…

Борис спохватился, мельком глянул на часы.

– Да, Рит, хочу попросить тебя передать другим: в ночь прощального костра пусть вожатые ведут себя как обычно, не организуют особого надзора, не провожают ребят до уборной. Это может только помешать. Передашь?

– А