Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

всех к реке. Этот вопль услыхал Мухтар, теперь уже Огонек, и едва не сошел с ума, узнав голос заклятого врага. Благодаря ему и я услышал крик, поехал туда. Помню, удивился еще, почему разбита левая скула, а порезана правая рука. Но потом, когда искали Машу, я понял, что течение Капши действительно так сильно, что человека может болтать в нем и трепать о камни как угодно… Все выходило так, как задумал Виталий. Ему поверили, начали собирать народ, чтобы найти и застрелить бешеного пса. Вот только теперь предстоящая охота его до смерти пугала. Настолько, что он даже сбежал из больницы и вернулся в лагерь.

– Почему? – удивилась Рейновна. – Как охота могла пугать его? Поясни, Борь.

– Поясню, – кивнул Шварц. – Множество народа в лесу. Его терзали мысли: а не упустил ли он чего-то в темноте, хорошо ли зарыл тело, достаточно ли утоптал землю? Люди ведь будут внимательно смотреть под ноги в поисках собачьих следов, возможно прихватят собственных псов. А найдут могилу – для него все будет кончено, такое уже не объяснишь, не отопрешься. Ночью он сделал вылазку в лес, но не сумел найти место, где зарыл Машу, а может, не смог добраться до него из-за слабости. Когда началась охота, нервы его обострились до предела. Он просто не мог сидеть в лагере и ждать исхода. Он должен был добраться до могилы, проверить, все ли в порядке. Понаблюдать из кустов, не обнаружат ли ее, и если обнаружат, то сразу пуститься в бега. На случай, если его заметят в лесу, у него было оправдание: он почти сошел с ума после пропажи любимой девушки и намерен искать ее до последнего. А нож прихватил, чтобы убить бешеного пса, разрушившего его счастье.

Последние слова Борис буквально выплюнул. Помолчал, сделал несколько глубоких вздохов и продолжил прежним ровным голосом:

– Я утром собирался в город и хотел взять с собой Огонька, показать его ветеринару. Было ясно, что пес многое пережил и сам едва ли восстановится до конца. Даже причесал его по этому поводу, сперва хозяйскими граблями, потом вилкой. И нащупал под шерстью на боках несколько длинных шрамов, явно ножевых. Потом мы вышли на улицу. Обычно Огонек охотно запрыгивал в машину и на этот раз тут же приблизился к ней, стал ждать, пока я отворю дверцу. Но вдруг поднял голову, задергал ушами, взвизгнул, как щенок, подпрыгнул на месте и рванул прямиком в лес. Я бросился за ним. Ходил, звал. Каждый миг боялся, что сейчас прозвучит роковой выстрел, – охотники, судя по звукам, уже прочесывали лес. А потом мне стало не до Огонька.

– Почему? – удивилась Рита – она помнила, что Шварц всегда очень любил собак.

– Потому что я нашел Машину могилу, – тихо ответил Боря. – Споткнулся об нее. Ночью шел дождь, земля осела – вот и… Я бегом вернулся в деревню, связался по телефону с отделением милиции, в совхозе отыскал Аниськина. Отвел его на место, а потом продолжил поиски Огонька. Он ведь, помимо всего, был теперь еще и ходячей уликой.

– Не понимаю, он что, издалека учуял Виталия и поэтому сбежал? – резко, будто ворона каркнула, задала вопрос Вика.

Борис покачал головой.

– Нет, учуять его он никак не мог – Виталий в то время еще был в лагере. Я потом уже понял, что произошло. Охотников ведь собирали по всей округе. В лесу находились отец и старший брат Марины. Пес смог услышать их голоса в общей перекличке и ринулся поприветствовать родных людей. Чудо, конечно, что его не пристрелили, когда он выскочил прямо перед старшим хозяином, ткнулся ему в колени. Не посмел броситься на грудь, облизать лицо – он помнил, что не справился, не защитил хозяйку. Может, это его и спасло. Отец кликнул сына, оба принялись гадать, Мухтар это или нет. Их пес был раскормленный, холеный, а тут почти скелет с тусклой шерстью и печальными глазами. Именно в это время Виталий вошел в лес, ему на хвост села наша Рита, стала возвращать его в лагерь. И он, едва владея собой, наорал на нее. Этот крик услышал Огонек, он вырвался из рук только что признавших его хозяев и понесся по лесу, чтобы дать главный бой в своей жизни! Остальное Рита вам наверняка рассказала. Наряд из ближайшего городка к тому времени уже примчался, Виталий сейчас в Ленинграде, в СИЗО. Колется, мне передали, как гнилой орех, хотя и без его признаний картина в целом ясна.

Снова минута тишины, каждый пытался переварить услышанное. Рейновна тихо спросила:

– А Маша? – и зажала руками рот, чтобы не разрыдаться.

– Феликс пообещал сообщить вам, когда похороны, – ответил Борис. – Скорее всего, уже после окончания смены.

– К нашему Огоньку у милиции нет претензий? – подал голос Иван.

– Ни малейших, – заверил его Шварц. – Напротив, велено благодарить его за помощь и за отлично проделанную работу. У Виталия был с собой нож, и неизвестно, что еще он мог натворить, увидев милиционеров и поняв, что все кончено. Сейчас Огонек отсыпается и отъедается у родителей Марины, но у них уже есть пес-охранник, старший братец Огонька, и он родную кровь не очень-то жалует. Так что они готовы отдать Огонька его новому другу.

– Ур-ра! – негромко донеслось откуда-то снизу, и Рита с коротким вскриком подпрыгнула на кровати, соскочила с нее, опустилась на корточки, заглянула под сетку и обнаружила там Кирилла.

Он лежал на спине, подложив под голову сложенную курточку, его глаза и виски влажно блестели. Рейновна сложилась в пояснице, заглянула туда же и всплеснула руками:

– Мальцев! А ну, вылезай!

– Сейчас, – ответил мальчик, но не сдвинулся с места – наверняка не хотел, чтобы вожатые увидели его слезы.

– Не понимаю, а кто тогда лежит в твоей кровати? – спросила Рита. – Кого, интересно, я даже за руку брала?

– А, это Вадька Панов из первого отряда, я его попросил.

Юля с шумом выпала из шкафа, выскочила из комнаты и застучала каблучками вверх по лестнице забирать своего пионера.

Глава 14. Ночь прощального костра

Наступил новый день, и снова Рита поднимала ребят на зарядку, сопровождала их на линейку и в столовую и распределяла трудовые обязанности. И нетерпеливо ждала тихого часа – в это время они с Борей договорились встретиться в сосновой роще. Вход на территорию лагеря Шварцу теперь в любое время был открыт.

Мельком она видела Бориса утром. Он шел обсудить что-то с начальником лагеря, но ей не хотелось знать, о чем пойдет разговор. Возможно, о Маше, о подготовке к похоронам. А она еще даже не оплакала толком девушку, с которой так и не успела подружиться. Рита торопила время, каждую минуту поглядывала на часы. Ей