Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Слушай, Кирилл, завтра непростой день, а мне придется уехать с утра – у меня в Ленинграде назначена очень важная встреча.

– Завтра «Зарница» вроде, – вспомнил Кир и удивился: раньше он так ждал эту игру, а теперь ему было все равно.

– Нет, – покачал головой Борис и тяжело вздохнул. – «Зарница» пока отменяется. Завтра соберутся охотники из окрестных деревень, будут искать в лесу бешеную собаку. Лагерь окажется в некотором смысле на осадном положении. Я бы очень хотел остаться и побыть с вами, но не могу, увы. Человек, с которым я должен встретиться, будет в городе проездом, а я должен показать ему… кое-что. Так что ты, если сможешь, присмотри за Маргаритой Николаевной, помоги ей, ладно?

Кир опустил голову, пряча лукавую улыбку – кто же в лагере не знал, что приезжий сыщик по уши влюблен в вожатую третьего отряда? – потом торопливо кивнул.

– Присмотрю, ага.

– Она ведь, как и ты, любительница влипать в неприятности. А уж когда неприятности так близко, у ограды лагеря, я и подумать боюсь, что может случиться. Неудачно получилось…

Казалось, что теперь сыщик разговаривает сам с собой, но Кир слушал его очень внимательно. Когда Борис замолчал, он спросил:

– А что Огонек? Запрете его на старухином дворе?

– Что? – встрепенулся Борис. – А, твой пес… Нет, не запру, он поедет со мной. Давно хочу показать его ветеринару – на всякий случай, конечно. И потом, если в лесу будут стрелять, он может сильно испугаться.

– Ее убьют? Собаку эту… – грустно спросил Кирилл.

Снова заныло в груди. Сыщик посмотрел на него с пониманием.

– Бешенство – это очень страшно и тяжело, Кирилл. В таком случае смерть – скорее избавление от мучений… Так я могу рассчитывать на тебя?

– А то!

Вот чего Рита точно не ожидала, так это возвращения Виталия в лагерь уже в день случившегося, ближе к вечеру. Она глазам своим не поверила, когда во время ужина увидела, как он сидит в углу столовой лицом к стене, низко склонившись над подносом. К нему подходили, что-то говорили с сочувственными лицами, а он даже не шевелился, только еще больше горбился, напрягал плечи. Осипова решила, что перевязка достаточно сблизила их, чтобы можно было подойти.

– Привет. Ты что, сбежал из больницы?

Она без церемоний устроилась рядом на стуле, постаравшись не выдать растерянность при виде того, как невероятно изменился Виталий. Правая рука у него висела на перевязи, левая щека была крест-накрест заклеена пластырем поверх прокладки из марли, лицо вспухло, особенно в районе переносицы, под глазами словно кто-то мазнул черной краской. Но хуже всего были сами глаза, воспаленные, слезящиеся, во взгляде плескались отчаяние и безнадега. В левой руке он держал детскую кружку-непроливайку, еда на тарелке – сырники со сметаной – была размята. На Риту Виталий глянул равнодушно и устало, помолчал, словно надеясь, что она извинится и отойдет. Но этого не случилось, и он все же ответил, едва шевеля губами:

– Я не сбегал. Мне сделали перевязку и отпустили на амбулаторное лечение. Но я договорился с Феликсом по телефону, что буду пока тут, перевязать меня и наша медсестра сможет. Я просто не могу в городе, понимаешь? А если будут какие-то новости? Я не верю, что все кончено. Вдруг Маша где-то в лесу, в беспамятстве лежит одна? Сейчас тепло, ее еще можно спасти. Я никому не дам расслабиться, пока ее не найдут! – И он глухо застонал, прижав ладонь к скуле поверх бинта.

– Молчи-молчи! – испугалась Рита. – И не думай, Машу ищут и будут искать, уже из Ленинграда опергруппа прибыла. Я тоже хочу верить, что ее найдут живой. Но ты, пожалуйста, не напрягайся, восстанавливай силы.

И она поспешила ретироваться. Ей самой нужны были силы на завтрашний день, который заранее рисовался в черном свете.

Глава 13. Схватка в лесу

На вечернюю планерку пожаловал сам Феликс. Он грозно наставлял вожатых: каждый ребенок с раннего утра должен быть под присмотром, никакого вольного хождения по территории. Был составлен подробный план, согласно которому ребята, занимающиеся в кружках, после завтрака передаются под присмотр трудовиков и весь день готовят свои работы к финальному смотру, спортивные дети поступают в распоряжение физкультурника, а неохваченные остаются в своих отрядах, и за них головой отвечают вожатые и воспитатели.

Разошлись поздно, сбора на берегу в этот вечер не было. Рита планировала сразу лечь и отоспаться, но на деле они с Анной еще долго сидели в своих кроватях и говорили о чем угодно, только не о лагерных делах. Странно, но с той страшной ночи они почти сдружились. Анна успокоилась и действительно стала для Риты кем-то вроде наставницы, хотя не все ее педагогические методы казались девушке приемлемыми. В эту ночь они говорили о своих семьях, иногда замолкая на полуслове, потому что мысли были совсем о другом. Чем обернется для них завтрашний день? Будет ли ликвидирована собака? Поступят ли хоть какие-то сведения о Маше?

И вот наступил этот день, стылый и дождливый, страшный и неотвратимый. Рита, едва проснувшись, сразу начала считать часы до отбоя. А еще она всей душой желала, чтобы в лагере не слышны были выстрелы из леса, – все же собаку было жалко, ведь она ни в чем не виновата. Но из-за нее случилась беда с Машей, из-за нее лагерь в опасности. Хотя начальник сказал, что часть охотников специально будут дежурить с внешней стороны ограды, чтобы больное животное ни при каком раскладе не проникло на территорию.

Торопливыми колоннами отряды проследовали в столовую, а потом так же стремительно рассосались по корпусам. Рита с Анной собрали ребят в холле и объявили программу:

– Кто в кружках – за вами сейчас придут ваши трудовики, заберут к себе. Сегодня у вас будет возможность сделать подарки родителям, а также довести до ума свои работы для итогового смотра. А то я слышала жалобы, что времени никогда не хватает, – с преувеличенной бодростью обращалась к своим пионерам Рита. – Спортивные занятия из-за дождя будут проходить на террасе первого корпуса, наш физкультурник обещал научить чему-то очень интересному и нужному. Кто хочет, может пойти в кинозал, посмотреть фильм.

– Опять «Неуловимые мстители»? – спросил из толпы недовольный мальчишеский голос.

– Не знаю, – мотнула головой Рита. – Но фильмов покажут аж три.

– Ну точняк, «Неуловимые», все серии…

– Помолчи, а? – вполголоса оборвал недовольного Мальцев, уже приступивший к данному Борису обещанию опекать и защищать свою вожатую.

– Кто не хочет в кино, может остаться в корпусе, – громовым голосом вступила Рейновна. – Мы тут тоже скучать не будем. Вот Снежана Котова согласилась рассказать о работе цирковых артистов и научить желающих