Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

Рита проводила их растерянным взглядом, после чего влетела в палату и щелкнула выключателем.

– Девочки, что тут у вас происходит?!

В следующий миг все и так стало понятно. Лица почти всех девчонок были густо покрыты узорами из зубной пасты, причем у тех, кто спал у окна в свете фонарей, узор этот оказался весьма продуманным, на лице Тони Зароновой кто-то даже мастерски изобразил череп. В ряду у стены раскраска была хаотичной, тут действовали впотьмах, у некоторых паста оказалась вместо лица на волосах или на шее. Девочки возмущенно вопили, но не спешили стереть пасту, а придирчиво разглядывали себя в маленькие зеркальца. Лишь две пионерки сохранили нормальный вид: Терезия Руденко сидела, обнимая колени, и с некоторой грустной завистью взирала на подруг, а Снежана Котова откинулась на подушку, сложила руки на груди и тяжело дышала.

Сделав пару шагов к центру комнаты, Рита едва не упала – споткнулась о толстый томик в бордовой обложке, валяющийся в проходе. Подняла. Ничего себе! Сомерсет Моэм на английском!

– Твоя книга? – повернулась она к Руденко.

Но та помотала головой.

– Нет, Снежкина.

Рита молча уложила том в изножье кровати Котовой и сказала, обращаясь ко всем сразу:

– Девочки, я понимаю ваше негодование на мальчишек, хотя, будем честны, это ведь лагерная традиция, и, кстати, неделю назад вы то же самое проделали с ними. Но омерзительная ругань, которую я слышала из-за двери, недопустима. К сожалению, ее слышали и мальчики, так что не удивляйтесь, если их отношение к вам изменится в худшую сторону, станет пренебрежительным. Девочка, которая изрыгала эти слова, здорово подставила вас.

Рита оглядела ряды притихших девочек. Все ясно, ни за что не выдадут свою. А Рита и спрашивать не собиралась, прекрасно узнала голос.

– А теперь вставайте – и шеренгой в умывальню! – скомандовала она. – От пасты так просто не избавиться.

Девочки потянулись на выход. Рита шла последней. Дверь она оставила открытой и успела услышать, как Руденко сказала негромко:

– Ты не права, Снежка. А если бы попала кому-то из ребят в висок и он бы умер на месте? А уж как ты ругалась на них…

– Ой, да засохни, чистоплюйка! – пренебрежительно и со злостью оборвала ее Котова.

Примерно через полчаса, отмыв, успокоив и уложив девочек, Рита, держась за стены, почти вползла в их вожатскую комнатушку. И очень удивилась, обнаружив там Анну. Та лежала в постели, но не спала, глаза поблескивали в полутьме.

– Анна! – ахнула Рита. – Ты что… ты давно здесь? Почему не вышла на ор, не помогла мне?

– А с какой стати я должна помогать тебе? – звенящим от внутреннего напряжения голосом спросила Рейновна.

– Что?

– А то! Ты шляешься каждую ночь, приходишь почти на рассвете! Тебе наплевать, что тут творится!

– А что тут творится? – заволновалась девушка, даже пропустила выпад насчет рассвета. – Вроде все спокойно в последнее время…

– Спокойно?! – шепотом завопила напарница, подскочила на кровати, звучно шлепнула ступнями о пол. – Да ты хоть понимаешь, насколько они все напуганы, ждут костра и гадают, кто будет похищен?! С ними нет никакого сладу, потому что никто не хочет быть хорошим и подвергать себя опасности! Ты знаешь, что на площадку аттракционов, где висела кукла, теперь никого не загонишь и под дулами автоматов? У них даже всякие приметы появились: вроде кто сколько раз качнется на качелях, тот столько лет пробудет в плену у куклы, а кто крутится на карусели, тот прямиком к кукле едет, и у кого наберется больше кругов, того и заберут! Младшие готовы мыть старшим ноги языками, потому что боятся, что те их притащат и силой крутанут на долбаном аттракционе! И никто даже не чешется! А этот ваш Шерлок оказался пустышкой, от него пользы ноль!

– Это неправда! – возмутилась Рита. – Борис все делает, чтобы вычислить шутника!

– Ага, как же! Я думаю, он и на берегу появляется, только чтобы тебя с собой увезти! Надеюсь, как от мужика от него больше пользы, чем как от сыщика!

– Что ты несешь?! – ахнула Рита, попятившись от Анны, замахав руками, словно пытаясь рассеять это облако злобы. – С Борей мы просто дружим!

– Ага, знаем мы такую дружбу! – уже почти голосила Рейновна. – От нее, Марго, детишки рождаются, если ты не в курсе!

– Замолкни, ребята спят! – шикнула на нее Рита. – То есть засыпают, они же носились и орали полночи. И какое право ты имеешь рассуждать обо мне, Анна? Ведь ты же точно знаешь, что происходит с ребенком в ночь прощального костра! Или даже сама…

Она не договорила, потому что Рейновна гулко охнула, распахнула рот, рухнула задом обратно на кровать и испуганно зашептала:

– Рит, ты что? Ты чего такое говоришь? Как я могу это знать? Ты с ума сошла, что ли? Ой, не подходи ко мне слишком близко!

Нельзя было понять, играет Рейновна, блажит или в самом деле испугалась. Она ведь та еще актриса, хотя синюшную бледность на заказ не изобразишь. А если напугана, то грядущим разоблачением или она в самом деле считает напарницу сумасшедшей? Но хоть перестала звать ее Марго. Рита осознавала, что только что сболтнула лишнее и от Бори ей наверняка влетит, но обуздать себя была не в силах.

– Ты говоришь, что Борис ничего не делает, – иезуитски глядя Анне в глаза, едва ли не по слогам выговаривала она. – А он давно уже раскопал, что это твоя племянница пропала в ночь прощального костра два года назад. А затем нашлась, и ее родители забрали заявление. Хочешь сказать, что ты об этом не знаешь? Может, у тебя и брата никакого нет?

Рита осеклась, поскольку Анна уже была на грани обморока. Сидя на продавленной сетке кровати, она сильно заваливалась набок, начала елозить руками по одеялу, задышала часто и коротко, время от времени бормоча что-то неразборчивое.

– Что? – подалась вперед Рита.

– Есть, – глухо повторила Анна. – Есть у меня брат. Но мы с ним разругались вдрызг после маминой смерти четыре года назад. Он не захотел делить квартиру. Типа у меня жилплощадь и так имеется, от бабки досталась, а семьи нет – ну и все, должна сидеть и не вякать. А у него жена и дочь, они будут жить в трехкомнатных апартаментах, и точка. Но на последний Новый год я решила помириться с ним. И с племяшкой, с Полиночкой, повидаться – она чудесная девочка, любила меня. Я ведь ей… это… куклу хотела. В новогоднюю ночь позвонила им, а там, в родительской квартире, чужие люди живут. Сказали, мол, сложный обмен, слыхом не слыхивали о моем брате. Но я собиралась найти его и помириться ради Полечки, как только вернусь в город.

Рита понимала, что Анна говорит правду, но она слишком устала. Ей вдруг