Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

в футбол на детской площадке напротив дома. Проходя мимо, Саша кивнул мужчине, но тот не прореагировал на это. Панель домофона с кнопками дверных звонков на стене у входной двери оказалась бесконечно длинной, и не на всех табличках стояли фамилии жильцов.

— Кого вы ищете? — Курильщик подошел ближе и, задавая вопрос, стряхнул пепел с сигареты.

— Семью Герц, — ответил Саша.

— И зачем?

— Мы хотели бы задать несколько вопросов.

— Так спрашивайте. Я Рюдигер Герц.

Они повернулись лицом к курильщику, который продолжал недоверчиво смотреть на них. Как и договаривались, Саша предоставил слово Джой.

— Речь идет о Саре, — сказала она. — Точнее говоря, о парне по имени Тристан. Вы не знаете кого-нибудь, кого так зовут?

Немного подумав, Рюдигер Герц покачал головой.

— Это имя мне ничего не говорит.

— Значит, тогда у нее не было нового друга незадолго до ее?..

Тяжело вздохнув, он уставился в землю и начал скрести каблуком по асфальту.

— Обычно Сара забивалась в свою комнату и предавалась мечтаниям. Но последние недели ее часто не было дома. Нам, конечно, хотелось знать, что происходит. Не потому, чтобы что-то запретить ей. Мы были рады, что она начала, наконец, выходить из дома. Но она все отрицала. — Он поднял голову. — Родители сразу чувствуют, когда их родной ребенок врет. А Сара врала. У нее кто-то был. Но этот тип до сих пор так и не объявился.

Он швырнул на асфальт окурок своей выкуренной до самого фильтра сигареты и раздавил его как назойливое насекомое. Не глядя, он вытащил из кармана куртки пачку и взял новую сигарету. При этом он испытующе смотрел на Сашу и Джой.

— Почему это вас так интересует? О чем здесь вообще идет речь? Этот Тристан не вернул вам компакт-диск или что?

Саша подошел на полшага ближе к Рюдигеру Герцу.

— Этим летом умерли и другие девушки, отравились цианистым калием, точно так, как Сара. Одна из них была моей хорошей знакомой. Мы считаем, что этот Тристан снабдил их ядом.

Рюдигер Герц закурил свою сигарету и глубоко затянулся.

— Лучше предоставь это дело полиции, парень. Она и существует для того, чтобы раскрывать подобные дела. Даже если ты и узнаешь, кто достал яд, что это тебе даст? Это не вернет тебе твою подружку. Точно так же, как и нам нашу Сару.

Это верно, подумал Саша, но тем не менее это поможет узнать правду.

— У Сары бывали приступы депрессии. Это и убило ее. Депрессии — это такая болезнь. Болезнь души. Так объяснил нам ее психотерапевт. Действительно добрый человек. Специалист. Он же обязан разбираться в этом, не так ли?

Опустив голову и снова уперев взгляд в землю, он молча вдыхал и выдыхал дым сигареты. Саша слишком хорошо понимал этого беднягу. Депрессия, болезнь — это были слова, за которые можно было держаться, на которых прекращались вопросы. Для вида. Подобные слова не дали ответа и ему. Долг. Самопожертвование. Добро. Благонамеренные утешения там, где не было никакого утешения. Поэтому вопросы никогда не прекращались. Никогда. Почему моя дочь? Почему мой отец? На это не было удовлетворительного ответа. Судьба была слепа. Слепа и глупа.

— Какое-то время Сара чувствовала себя довольно хорошо, — продолжил наконец свой невеселый рассказ Рюдигер Герц. — По ее возможностям, конечно. Доктор Андрош сделал все, что в его силах. Дело было не в нем. Но, видимо, Саре было невозможно помочь на длительный срок.

Саша насторожился.

— Доктор Андрош? Она лечилась у него?

— Да. Но это было некоторое время тому назад. Ты его знаешь.

Саша утвердительно кивнул.

Неожиданно Рюдигер Герц громко крикнул в сторону футбольной площадки:

— Макси! Пойдем же, наконец! Ты еще должен сделать уроки!

К ним подбежал совершенно запыхавшийся мальчик. Лет семи или восьми, определил Саша. Рюдигер Герц щелчком отбросил сигарету в сторону и вместе со своим сыном вошел в дом, даже не попрощавшись с ними.

Саша и Джой в задумчивости продолжали стоять у входа.

— Странно, — сказал Саша некоторое время спустя. — Натали, Алина, а также Сара — все они лечились у доктора Андроша.

— Но это не такая уж и большая случайность, — заметила Джой. — Ты же сам говорил, что он специалист по детским и юношеским психическим расстройствам. В конце концов, у всех этих девушек были проблемы. Кроме того, Алина и Натали долгое время были неразлучными подругами, ничего удивительного, что они ходили к одному и тому же психиатру.

В этом она была, конечно, права.

На обратном пути к железнодорожной станции Саша обобщил, что им удалось выяснить до сих пор.

— Все три девушки проходили курс лечения у доктора Андроша и умерли, отравившись одним и тем же ядом. И у всех троих перед смертью появлялся таинственный друг.

— Все это может быть и простой случайностью, — сказала Джой. — Нет ничего особенного в том, что в этом возрасте девушки скрывают своего друга.

— Разумеется. Но если предположить, что это был один и тот же тип…

— Даже если и так, то как вписывается в эти смерти убийство Лайлы?

Едва ее слова успели прозвучать, как Саша резко остановился. У него мелькнула мысль, которая поразила его самого как удар током.

Джой тоже остановилась и повернулась к нему.

— В чем дело? — удивленно спросила она.

— Возможно, мы исходим из неверных предпосылок, — взволнованно заявил он. — А что, если здесь мы имеем дело не с тремя самоубийствами и одним убийством, а на самом деле с четырьмя убийствами?

Джой недоверчиво смотрела на него.

— Но ведь… все девушки написали прощальные письма. Да и полиция не обнаружила ничего такого, что указывало бы на убийство.

— Возможно. Но тогда почему ни в одном из этих писем нет ни слова о друге? Ведь человек, которого любишь, достоин хотя бы прощального привета, не так ли?

— Может быть, они написали еще одно письмо, только для него, и отослали его по почте.

— Такое, конечно, вполне возможно, но… все три девушки поступают абсолютно одинаково? Это кажется мне маловероятным. И вообще, зачем кому-то лишать себя жизни именно в тот момент, когда она или он влюблен? В этом же нет никакого смысла. А дневник Алины… вырванные страницы… Скорее это выглядит так, словно кто-то заметает следы. Некто, кто с самого начала не хотел, чтобы о нем стало известно. Некто, у кого с самого начала было определенное намерение. Тщательно разработанный план.

— Гм, — пробормотала Джой. — А как быть с письмом Натали, адресованным тебе? Оно подтверждает, что она добровольно ушла из жизни, а Тристан только помог ей. Тристан, которого она, кстати, не любила,