Царь Скорбь - Джо Хилл

говоря, никого из студентов-рэкхемцев даже не допрашивали насчет возможного участия в краже – а с чего бы вдруг? Кража ведь произошла во время февральских каникул, когда восьмидесяти пяти процентов учащихся не было даже в пределах штата.

Разбив подвальное окошко, воры сумели проникнуть в женский туалет цокольного этажа. И оставили в одной из туалетных кабинок бурый бумажный пакет с пустой бутылкой из-под «Риппл»[69]. Кроме бутылки, в пакете обнаружился чек, позволивший полицейским установить, где она куплена. Следы вели в Гоган, к китайской забегаловке, торгующей навынос. Ни знанием английского, ни хорошей памятью персонал забегаловки отнюдь не блистал и сообщить, кому была продана эта бутылка, естественно, не смог… тем более что в городишках наподобие Гогана «Риппл» и «Уайлд Айриш Роуз»[70] идут нарасхват.

Еще воры забыли в особом хранилище пару болторезов, судя по ценнику на рукояти, приобретенных в гоганском магазинчике сети «Эйс Хардуэар»[71] («Простите, господа полицейские, помочь ничем не могу: мы каждый день таких по паре, а то и по две продаем, а большая часть покупателей расплачивается наличными»). При помощи болторезов «местные» расправились с замком стального шкафа, где хранились самые дорогие книги, и опустошили полки, забрав все подчистую. И вдобавок разжились целым мешком раритетов со стеллажей. Однако истинной целью всего этого предприятия казался банальный вандализм. На ореховой стойке справочного бюро кто-то написал краской из баллончика: «РЭКХИМСКИЕ СУЧКИ МНОГА О СИБЕ ПАНИМАЮТ». («Там вправду надо было столько ошибок сажать?» – спросила Колина Гвен. А Колин с усталым вздохом ответил: «Если уж местные стражи закона подвержены предрассудкам, грех этим не воспользоваться, так что вина не на мне, а на них».)

Многие из самых ценных книг отыскались дня два-три спустя. Анонимный звонок привел полицейских к сгоревшему «Шевроле Монте-Карло» семидесятого года, находившемуся на площадке «Купим-Авто-В-Любом-Состоянии» в западной части Гогана. В багажнике «шеви» обнаружилось около трех десятков томов (в придачу к увесистому пакету высокосортной синей марихуаны), однако с полдюжины самых ценных книг (включая дневник Еноха Крейна) найдено так и не было.

Что примечательно, исправные камеры наблюдения в «Купим-Авто-В-Любом-Состоянии» имелись, и одна из них оказалась направленной прямо на «Монте-Карло». Правда, видеозаписи с грабителями, прячущими добычу, полиции не досталось: «Купим-Авто-В-Любом-Состоянии» использовали одни и те же кассеты по многу раз, писали двадцать четыре часа, перематывали и снова пускали в дело. Естественно, каких-либо записей, сделанных в день ограбления библиотеки, у них не сохранилось, зато нашлось кое-что, заснятое в среду вечером, всего за десять часов до звонка анонима, подсказавшего полицейским, что часть книг можно отыскать на кладбище автомашин.

В среду вечером камера наблюдения зафиксировала долговязого светловолосого человека в мешковатых «плотничьих» джинсах и фланелевой рубашке, по пути через свалку автомобильного хлама присевшего на багажник «Монте-Карло» перекурить. Какое-то время он, подняв голову, глядел прямо в объектив, а после хлопнул по багажнику, многозначительно усмехнулся и помахал рукой камере. Лицо его казалось бы ничем не примечательным, типичным узким лицом сельского паренька… если бы не пара черных дыр вместо глаз. Видеозапись раз за разом прокручивали в местных новостях: «Не знаете ли вы этого человека?» Продолжалась она всего сорок секунд, однако внушала нешуточную тревогу. Изображение запиналось, дергалось: вот человек в кадре сидит на багажнике, а вот он уже на ногах, смотрит прямо в объектив камеры наблюдения. Порой казалось, будто росту в нем футов шесть… а порой он вытягивался в высоту, словно отраженный в кривом зеркале «комнаты смеха». Ладони ему заменяли расплывчатые белые кляксы. Качеством запись не отличалась (что и неудивительно, учитывая, по скольку раз на разборке перезаписывали эту кассету), отчего даже окружавшие его тени клубились, кипели, подрагивали в кадре, словно живые.

– Кто это, черт его побери? – спросил Артур, когда вся их компания собралась в Терновниках и Колин переключил телевизор на местные новости.

– Не знаю, – многозначительно улыбнувшись, ответил Колин. – Возможно, тот самый сознательный парень, сообщивший в полицию, где отыскать пропажу.

– В полицию звонил ты сам, – возразил Ван.

– Ах да, верно, теперь припоминаю, я и звонил, – согласился Колин. – А еще вспомнил, чем занимался в тот вечер, перед тем как звонить им… в то самое время, когда этот чудик гулял по авторазборке. В тот вечер я перегонял фильм об Элвуде Хондо на видеокассету, чтобы смотреть его без возни с установкой кинопроектора. Может, это и есть Элвуд? Может, ему захотелось сказать всем «Привет»?

– Бред какой, – буркнула Донна.

– Недавно мы одной только силой веры вытянули из Долгой Тьмы дракона, – напомнил ей Колин. – С этим ты согласилась, однако в способность Элвуда Хондо соскользнуть со старой кинопленки, подмигнуть, помахать нам не можешь поверить никак? Погляди на него прямо сейчас. Погляди на этого типа, заснятого камерой наблюдения. Ты точно уверена, что он не разглядывает тебя?

Долговязый, тощий человек на телеэкране ухмылялся, скалился в камеру, таращился на зрителей черными, бездонными дырами глазниц. Артур, опустившись на диван, прижался плечом к плечу Гвен. Внезапное ощущение, будто на него вправду смотрят, пришлось ему не по нраву. Ничуточки не по нраву.

Тут в записи с камеры наблюдения проявился изъян: изображение исказилось, перекосилось на сторону, а после время будто бы прыгнуло на две-три секунды вперед. Едва картинка снова обрела четкость, любитель прогулок по свалкам металлолома исчез. Исчез, будто не просто вышел из кадра, а растворился в воздухе. Выяснить, кто он, полиции так и не удалось.

Глава 34

Сняв телефонную трубку, Артур услышал щелчок, шипение, а затем в наушнике зазвучала магнитофонная запись. Бесчувственный, чем-то похожий на голос робота женский голос сообщил, что ему звонит Эрин Оукс из федеральной исправительно-трудовой колонии «Блэк Крикет», что их разговор записывается и прослушивается, а если он не желает разговаривать с названной заключенной, ему следует немедля повесить трубку. Вешать трубку Артур, конечно, не стал.

– Вот, – сказала мать.

В голосе ее слышалась такая радость – радость и облегчение, что все остальное Артур понял без слов. Когда он вновь сделал вдох, ему показалось, будто его легкие как следует наполнились воздухом впервые за четыре года.

– Вот, – ответил он, и это коротенькое словцо исполнило целую кучу работы, поскольку означало «люблю тебя», и «о, слава Богу», и еще «когда за тобой приехать?».

Как выяснилось, в субботу. В ближайшую же субботу доктор Эрин Оукс вышла из исправительно-трудовой колонии об руку с Артуром.

Глава 35

Артуру это показалось полным абсурдом, однако остаток срока матери предписали отбывать в Центре социальной адаптации (а если не играть словами, в «Доме