Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Но вы же открыли доступ к тропам? После ее смерти?

Дункан смотрит на Кэла:

– Брайони была права. Она все правильно тогда сказала.

– Что вы подумали, узнав о стрельбе?

Дункан на мгновение перемещает взгляд на руки:

– Пару раз она говорила такие вещи, которые навели меня на мысль, что у нее не все в порядке. Мне следовало что-то предпринять. Я до сих пор сожалею, что не расспросил ее, не подтолкнул к откровенному разговору. Когда я услышал… – Мужчина содрогается. – …Поначалу до меня дошел лишь слух, что женщина умерла от огнестрельной раны. И я думал…

– Что она сама себя застрелила?

– Да. – Лицо Дункана белеет, как полотно, при этих словах. И Кэла поражает, насколько болезненной остается для мужчины до сих пор эта тема. – Я подумал, что это я виноват.

– Правда? А почему вы так подумали?

– Ну… потому что это я научил ее стрелять.

Глаза Кэла широко раскрываются:

– Брайони умела стрелять?

Об этом не упоминали ни Энгес, ни Робби.

– Да, умела. Она хорошо стреляла – метко.

Мозг Кэла начинает лихорадочно работать.

– У нее имелся доступ к вашим ружьям? Вы подумали, что она застрелилась из вашего ружья? Вы поэтому не сообщили полиции о дружбе с ней?

Воспоминания причиняют Дункану боль – это заметно.

– Я в тот же вечер сходил в оружейный сарай, все проверил и перепроверил несколько раз. Все ружья были на месте, я уверен, что были.

– Но голос у вас неуверенный.

– Она приходила сюда на той неделе, в этом все дело. Я почти на сто процентов убежден.

«Почти…»

– Почему вы не рассказали об этом?

– Я собирался, но потом они сказали, что это было убийство. И я понял, что, если ружье мое, я потеряю лицензию, доход, поместье. Я не смог этого сделать. Я был тогда таким же потерянным, как Брайони.

Слова вырываются так быстро, что Кэлу ясно: Дункан проговорился, сказал больше, чем намеревался.

– Что вы имеете в виду?

– Она была как тень, – говорит Дункан. – Она словно разучилась смеяться. Думаю, она страдала. Из-за переезда сюда.

– А вы?

Лицо Дункана искривляет гримаса.

– Вы, вероятно, слышали сплетни.

Кэл мотает головой.

– Я приехал сюда с женой и сыном, – произносит Дункан. – Мы мечтали вместе управлять поместьем. – Он озирается по сторонам так, словно только сейчас видит дом.

– И что случилось?

– Они погибли. В аварии на 82-й автостраде. Сын умер сразу. Жену вытащили из груды металла и транспортировали самолетом в Абердин. Но к тому моменту, как я туда подъехал, она скончалась.

– Мне жаль. Примите мои соболезнования.

– Это было очень давно. Двадцать шесть лет назад.

– Вы не…

– Не нашел ли я себе другую женщину? Нет. Лишь одна-единственная женщина могла бы заменить мою жену.

По тому, как Дункан смотрит на Кэла, журналист понимает: они снова говорят о Брайони. Похоже, ему так и не удалось смириться с ее утратой. И боль продолжает разъедать его, опустошать.

– Вам пора. – Дункан резко поднимается. – Здесь нет ответов на ваши вопросы.

Отодвинув свой стул, Кэл встает следом за хозяином поместья.

– Прежде чем я уйду, позвольте спросить. У вас есть версии о том, кто мог убить Брайони?

– Только одна, и притом очевидная.

– Какая же?

Дункан пожимает плечами:

– Это сделал ее муж, разве не так?

– У Энгеса алиби на тот день.

– Тогда не знаю, – обрезает Дункан. – Я удовлетворил ваше любопытство? У меня как бы есть и другие дела. Завтра приезжает масса гостей.

– Только еще один вопрос. – Кэл не сводит взгляда с грубого лица. – Где были вы? В тот день, когда Брайони умерла?

– Я был здесь, – отвечает Дункан. – Один.

Глава тридцать третья

Кэл выходит из коттеджа рано: заря только окрашивает небо на востоке. Большие неуклюжие тени холмов блокируют свет. Воздух прохладен, и Кэл застегивает молнию на куртке по самое горло. Он держит руки в карманах, пока шагает к автомобилю. Этим утром он проснулся легко, воодушевленный перспективой увидеться с Крисси. Дороги пустые, и ничто не затрудняет движения. Кэл добирается до Лох-Ливена и останавливается перекусить. Запив яичницу с колбасой кофе, он звонит Шоне, чтобы пожелать ей доброго утра.

– Сегодня тот самый день? Крисси приезжает?

– Да. Жду не дождусь, когда увижу ее.

– Ты уверен, что мне нужно приезжать на выходные? Я не против отложить поездку, чтобы у тебя было побольше свободного времени.

– Я поговорил с дочерью, и она хочет с тобой познакомиться. Им много задали на каникулы, и она собирается у меня отсыпаться. Уже предупредила меня, чтобы я не мешался под ногами.

Шона смеется:

– Ладно, если что-нибудь изменится, дай мне знать.

– Вчера вечером мне позвонила Фулдс.

– И?

– Ничего конкретного, но они уже обследовали всю свалку. Тело Марго оказалось единственным. Других тел не нашли. Теперь ждем отчеты экспертов.

– Они сделают все, что смогут.

– На это уйдет время.

Время… Опять время… Но Кэл успокаивается, когда представляет, как корпит над уликами в своей лаборатории Шона.

В Глазго Кэл приезжает уже с потоком пассажиров, спешащих из пригорода на работу. Коротая время до встречи со своим другом Марком, он прогуливается по Бьюкенен-стрит. Кэл зачарован тем, как красивые строения в викторианском стиле уживаются в этом городе с современной архитектурой и энергичной деловитостью людей, обегающих магазины или шагающих на работу. Стоило ему остановиться на углу улицы, как через пару секунд к нему обратился прохожий: «Вы не заблудились? Вам подсказать дорогу?» Должно быть, у него на лбу написано: «Я турист». Поблагодарив случайного прохожего, Кэл опускает взгляд на часы. Вот так! Он слонялся по улице слишком долго, и теперь придется поспешить к Марку. Прошло уже несколько лет с момента их совместной работы над одним документальным проектом, но они до сих пор поддерживают связь, пусть и нерегулярно.

– Выглядишь неплохо, – говорит Марк, когда они, похлопав друг друга по спине, отодвигают табуреты, чтобы сесть за угловым столиком.

– Это все ходьба на свежем воздухе, я постоянно много хожу в деревне, – отвечает Кэл. – Хотя еда в пабе уже входит в число моих плохих привычек.

– Значит, слухи верные? Ты работаешь над делом о стрельбе в Гулдуйгане?

– Да. Меня занесло в те края в отпуске, думал отдохнуть, но, увы, засосало… Дома дела не ахти, так что…

– Прости, дружище. – Во взгляде Марка появляется любопытство. – Мы столько времени работали вместе, а я ни сном ни духом о твоей сестре. Узнал только сейчас, из газет.

– Это ты прости, – говорит Кэл.

Многие люди, с которыми он работал в минувшие годы, наверняка не меньше Марка обескуражены новостью о том, что Марго Лонгакр – его сестра. Кэл это понимает. Как и то, что все слова, которые они могли ему сказать, прозвучали бы