Энигма - РуНикс

Девушка из среднего ряда воскликнула:

– Вот почему парни сходят с ума на мальчишниках!

Студенты разразились смехом, а некоторые ребята загалдели в свою защиту.

Мерлин улыбнулся, заметно расслабившись.

– Да, но даже в этом случае есть разница, когда вы изучаете влияние краткосрочного и долгосрочного воздействия. Парни, отрывающиеся на мальчишниках, оказываются под кратковременным воздействием, ведь они не состоят ни в какой группировке.

Салем подняла руку, и Мерлин посмотрел на нее.

– Да, мисс Салазар?

– Продолжительность – единственная переменная в уравнении? – спросила она, заинтересовавшись темой.

– Нет, – ответил Мерлин, не вдаваясь в подробности, явно не желая развивать обсуждение дальше. Что бы там ни было в заданном ею вопросе и в примере Каза, Мерлину от этого стало не по себе. А все, что заставляло такого монстра, как Мерлин, чувствовать себя не в своей тарелке, по мнению Салем, заслуживало более пристального внимания.

Она бросила взгляд на Каза, тот бездумно вертел карандаш, мысленно находясь за тысячу миль от продолжившейся лекции.

Он сказал о секретах.

Каз полон ими, как и Салем, и между ними будто пролегла пропасть.

Глава XXVI. Салем

Если все прочее погибнет, а он останется, я продолжу существовать, но если все останется, а его не станет, Вселенная обернется для меня незнакомкой.

Эмили Бронте. «Грозовой перевал»

С наступлением зимы утес стал неземным.

Легкие капли дождя висели в воздухе, а Салем сидела на краю и наблюдала, как ее обволакивает туман, будто сливаясь с телом, скрывая от посторонних глаз. Темно-серое вечернее небо распростерлось до бесконечности, встречаясь с темно-серым морем на горизонте. Постепенно наступали холода, настолько сильные, что пробирали до самых костей, минуя множество слоев одежды. Вокруг Салем гулял ледяной, пронизывающий кожу ветер, впиваясь в нее острыми невидимыми зубами.

Салем смотрела на клочок пляжа, который выглядел не более чем уцелевшей полоской суши, когда море почти поглотило ее целиком. При прыжке у Тани практически не было бы шансов удариться о землю, хотя с пляжа так не казалось. Сейчас же Салем могла с уверенностью заявить, что траектория полета привела бы к удару о скалы, а не о землю. А значит, либо девушка умерла на пляже, либо кто-то положил ее туда после смерти. Но зачем?

Салем взглянула на скалы и увидела, что они извилистым путем огибают побережье и ведут к маяку.

К заброшенному и, по слухам, населенному призраками маяку. Если сказания о библиотеке она считала нелепыми, то легенды о маяке были для нее просто безумными. Но, увидев его прямо сейчас – темную башню из старых камней с облупившейся давным-давно краской, окутанную белесым туманом, придававшим ей еще более жуткий вид, расположенную на скалах, уходящих прямо в море, – Салем могла поверить слухам. Даже наблюдая маяк издалека, она ощущала внутри холодок, будто одного только взгляда достаточно, чтобы поддаться влиянию этой башни.

Но Салем и так уже испытывала тревогу.

Кошмары нагрянули с новой силой, только на этот раз вместо сестры она видела себя, гниющую и раздираемую стервятниками, неспособную оказать сопротивление. Во сне она никак не могла их остановить. Парализованная и вялая, Салем просто наблюдала за своей кончиной и разложением по милости падальщиков, питающихся ее телом.

С той самой ночи с Казом, несколько дней назад, когда Салем спала в безопасности его объятий, спокойный сон приходил к ней всего на час или два. И с тех пор как Каз поцеловал ее на глазах у студентов и едва не довел до оргазма в публичном месте, она его игнорировала.

Стоило отдать ему должное, Каз пытался загнать ее в угол и поговорить, но Салем встречала его с фирменным равнодушием и отстранялась. Ей больше не хотелось ходить с Казом по кругу. Она решила слезть с этой карусели, и точка. Хотя в полубреду Салем размышляла, не заключить ли ей с ним сделку, чтобы просто поспать. Или же лучше принять таблетки?

Но она всей душой этому противилась.

Салем шумно выдохнула, воздух рассеялся вокруг ее лица, потревоженный дыханием, и устремила взгляд на море, думая о том, как легко было бы просто наклониться вперед, совсем чуть-чуть, и разбиться камни. Она почти бесстрастно размышляла, найдет ли кто-нибудь ее тело, как случилось с Таней, или же она будет лежать там несколько дней, гнить и разлагаться, как во снах, прежде чем кто-нибудь наткнется на ее останки.

По крайней мере, тогда она уснет. Больше не будет никаких кошмаров, никаких усилий скрыть эмоции, вообще ничего. Только долгий тихий покой.

На миг ей подумалось: может, Оливия тоже запуталась и просто хотела спать? Салем тотчас отогнала эту мысль.

Она должна оставаться в реальности. Ради ответов. Потому что знала, что никто не станет их искать так долго, как она.

Рука обхватила ее за талию, и Салем вскрикнула, когда ее осторожно оттащили от края, потревожив клубы тумана. Запах моря смешался с запахом красок и петрикора, и ее напряженное тело немного расслабилось, осознав, что никто не собирается сталкивать девушку с утеса.

Хотя в этом вопросе присяжные еще не пришли к единому заключению.

Салем замерла, когда теплое крупное тело Каза прижалось к ее спине. Ноги он расставил по бокам от ее бедер, руками обвил талию прямо под грудью, заключая Салем в объятия, заменяя ледяной пронзительный ветер, кусавший кожу, своим уютным осязаемым телом, а острые зубы мороза – прикосновениями губ. Каз прильнул к ее шее, осыпал мягкими поцелуями плечи и вновь вернулся к шее, он просто обнимал и дарил ласку, которую, как Салем осознала, она отчаянно жаждала.

В носу защекотало. Салем шмыгнула носом и заморгала, пытаясь обуздать нахлынувшие чувства. Крохотная хрупкая часть ее души впитывала проявление привязанности, а другая, более крупная и неприступная, напоминала, что это временно. Как и все в жизни, это не продлится вечно.

– Салем? – пробормотал Каз ей в шею.

– Хм-м?

– Перестань думать.

Его слова подкинули мозгу пищу для размышлений. Что конкретно он имел в виду, веля перестать думать? Как такое возможно? Разве не в этом главная задача мозга – разбираться во всем? И откуда, черт возьми, Каз узнал, что она задумалась? Кто он, мать его, такой, чтобы запрещать ей думать?

– Я буквально слышу, как ты кричишь у себя в голове, – сказал Каз у девушки над ухом мягким низким голосом, который устремился прямо в слуховые нервы и в мозг, снова погружая