Энигма - РуНикс

встала как вкопанная. В просторной комнате, почти такой же, как у нее в кампусе, только без окон, а с квадратным люком со стеклом над головой, были аккуратно расставлены несколько предметов, а в углу находился большой радиатор, обогревающий помещение.

Каз поставил мольберт в угол, а холст положил на другую, покрытую тканью картину, пока Салем осматривала комнату. В противоположном углу удивительно чистого пространства лежала спортивная сумка, рядом, на единственном стуле, виднелась их аккуратно сложенная одежда. Но именно спальный мешок посреди комнаты привел в замешательство.

Салем посмотрела на Каза новыми глазами, и частички информации вдруг встали на свои места.

Он появился в Мортимере из ниоткуда. Никто не знал его происхождения, Каз вел скрытный образ жизни. Никто понятия не имел, где он живет, хотя предполагали, что обосновался в одном из домов на пляже за городом. Никто не ведал, когда он приходит и уходит. Никому и в голову не приходило, что Каз целый год не спал в постели.

Салем внимательно изучала спальный мешок. Он выглядел теплым, удобным, насколько это возможно.

Каз самовольно занял это жилище.

Но почему?

Он открыл спортивную сумку и дал Салем свежее полотенце и футболку.

– Там есть ванная. – Каз указал на маленькую дверь сбоку. – Она не очень большая, но водопровод работает. Освежись, если хочешь.

Салем молча приняла одежду и полотенце. Мысли путались, она старалась обдумать все полученные знания. Подойдя к ванной, вошла внутрь. Каз был прав, места не очень много. Здесь была небольшая раковина, душ и туалет, все очень простое и старое, но чистое.

Салем повернула кран, радуясь, что привыкла принимать холодный душ, ведь вода была прохладной. Умывшись на скорую руку и освежившись, насколько это возможно, она натянула на себя футболку. Та свисала почти до колен, и Салем пожалела, что здесь нет зеркала, чтобы посмотреть, как она выглядит.

Салем быстро вышла обратно, больше всего на свете ей сейчас хотелось получить информацию.

Единственным источником освещения служил лунный свет, проникающий сквозь люк над головой. Каз уже лежал в спальном мешке и протягивал девушке руку. Салем уставилась на нее – крупную, умелую, татуированную руку, которую так хорошо знала. Хотя на самом деле понятия не имела, кто такой Каз, не изучила ни его прошлого, ни его настоящего. Все крупицы информации о нем вполне могли оказаться ложью. Но, глядя на его ладонь и чувствуя, как бешено колотится сердце, она осознала, что в глубине души ей все равно. Каз дарил ей единственное подобие покоя, которое Салем когда-либо ощущала, единственную форму привязанности, которую она жаждала, единственный проблеск жизни, который ей доводилось чувствовать, даже если все это было временным.

Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его руку и почувствовала, как Каз выдохнул, словно задерживал дыхание вместе с ней. Он потянул ее вниз, и Салем опустилась на него, обхватив ногами и положив руки ему на грудь, волосы рассыпались вокруг обоих как занавес. Каз застегнул спальный мешок, и воцарилась тишина – не тяжелая, но и не спокойная, скорее наполненная невысказанными вопросами.

Ночные существа продолжали играть свою музыку снаружи, а Салем слушала, как замедляется сердцебиение Каза. Пальцами он, как всегда, лениво перебирал ее волосы.

– Я слишком тяжелая, – прошептала Салем, не желая нарушать тишину, но понимая, что лежит на нем всем весом. Ей не хотелось, чтобы Каз умер, по крайней мере сейчас.

– Ты идеальна, – пробормотал он ей в волосы таким же тихим голосом.

Салем почувствовала, как от его слов в животе разлилось тепло.

И вдруг ни с того ни с сего ее осенило.

Вэнгард.

Фамилия семьи, которую уничтожил отец.

Салем отстранилась и легла рядом, на ее лице проступил ужас. Каз имеет к ним отношение? Все это – часть его мести? За то, что отец убил его семью? Или она надумывает? Что на самом деле происходит?

– Салем? – насторожившись, Каз приподнялся на локтях.

– Ты… – Она осеклась. – Вэнгард.

Он стиснул челюсти.

– Я больше не использую эту фамилию.

Салем схватилась за его плечо и заглянула художнику в глаза, чтобы узреть правду.

– Мой отец убил твою семью?

Каз вздохнул, запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

– Все сложно.

– Ты обязан рассказать мне правду, – заявила Салем, отчаянно желая убедиться, что он не использует ее ради изощренной мести. – Расскажи прямо сейчас, Каз.

Он снова лег, уставившись в потолок, и вытянул руку.

– Иди сюда, это долгая история.

Салем смотрела на свободное место рядом с ним. Ее манило к нему, но она сдерживалась.

– И ты мне расскажешь?

Каз отрывисто кивнул. Тогда Салем устроилась рядом, уткнулась лицом в мужскую грудь и посмотрела на него, когда Каз приобнял ее.

– Твой отец убил Вэнгардов, – сказал он, нежно поглаживая Салем, будто успокаивая не только ее, но и себя. – Но я уже давно перестал быть частью их семьи. Двенадцать лет, если точнее.

– Что случилось? – тихо спросила она.

– Мои родители погибли в результате крушения лодки, – произнес он ровным голосом, будто это событие никоим образом на него не повлияло. Или, может, оно, наоборот, слишком сильно его затронуло. – До сих пор не знаю, был ли это несчастный случай или нет. Но после их смерти все имущество и недвижимость – абсолютно все – перешло моим дяде и тете. Каким-то образом они с помощью адвоката внесли изменения в завещание родителей и, поскольку мы с братом тогда еще не достигли совершеннолетия, стали нашими законными опекунами. Мы не могли оспорить завещание.

Сердце Салем заныло от боли, прозвучавшей в его голосе. При упоминании родителей или опекунов ее не было, боль появилась на словах о брате. Салем не знала, что у Каза есть брат. И, судя по тому, что подсказывало нутро, ответ на следующий вопрос ее не порадует.

– Где сейчас твой брат? – тихо спросила Салем, затаив дыхание и наблюдая за тем, как Каз смотрит вверх через стекло.

– Он на небесах, – последовал ответ. – Звезда, прямо рядом с твоей сестрой. Смотри.

Боль в его голосе надломила что-то в самой Салем. Ее собственная горесть, которую она хранила и лелеяла годами, вновь воспрянула, словно призванная страданиями Каза, и меланхолия их агоний встретилась на полпути, узнала друг друга и обнялась, закружившись в танце печали между ними.

Вместо того, чтобы воздеть взгляд к потолку, Салем устремила его на татуировку – звезду над сердцем прямо под ее рукой.

В честь почившего брата.

Она прижалась к звезде мягким поцелуем, не зная, сможет ли как-то облегчить боль Каза. Но Салем вспомнила один урок, который он преподал