Энигма - РуНикс

Она раздвинула ноги, обнажив промежность перед холодной ночью и пылающими глазами, чувствуя влагу между бедер. Никто не забредет в лес. Стояла глубокая ночь, и место было настолько уединенным, что даже Салем не узнала бы о нем, не последуй она за Казом в тот день. О том, что на них никто не наткнется, можно было судить и по тому, что он спокойно здесь рисовал. Каз, известный своей скрытностью в творчестве, никогда не стал бы писать картину, рискуя быть застигнутым врасплох. Салем все это знала, и все же тот факт, что она была на виду и стала объектом его пристального внимания, сотворил что-то с ее мозгом, а тот, в свою очередь, сделал что-то с телом.

Руки непроизвольно поднялись к груди, ощущая тяжесть.

Дыхание участилось, но Каз не сказал ей остановиться.

И Салем продолжила.

Она обхватывала пальцами соски, пока Каз крутил кисточку на палитре, представляя вместо пальцев щетинки, вместо своих рук – его, и воображая, что это она раскинута на мольберте вместо холста.

Дыхание сбилось, чувствительность сосков возросла в десятки раз, волна тепла устремилась вниз, вызывая влагу, тело само изгибалось, сводя весь мир к жгучему напряжению между бедер.

Каз начал наносить мазки быстрее, и Салем подстроилась под его темп.

– Скажи мне свою фамилию, – потребовала она севшим голосом, какого еще никогда у себя не слышала.

– Позже. Продолжай то, что делаешь.

Салем почувствовала, как дыхание стало глубже, а сердце бешено колотилось в груди. Остановив взгляд на Казе, она потянула за соски, из горла вырвался тихий стон, а бедра сжались от разгоревшегося между ними возбуждения.

Она скользнула пальцами по телу, по знакомому маршруту, прямо к тому месту, где ныло сильнее всего, нежно провела по животу, по паху, между половыми губами и достигла влаги. Так много влаги, будто тело уже готовилось принять представший перед Салем гигантский член. Она смотрела, как он пульсирует и покачивается, грибовидная головка была темнее ствола, на кончике блестела прозрачная жидкость.

Рот Салем наполнился слюной.

Ей хотелось коснуться его языком, попробовать Каза на вкус, как он пробовал ее. Она хотела лизать его член, вбирать в рот, поглотить его целиком. Хотела пасть перед ним на колени, позволить Казу схватить себя за волосы, поскольку он ими одержим, и взять все, чего он жаждал, удерживая ее на месте и заставляя принимать его, сама только мысль об этом добавляла еще больше влаги между ног.

– О боже, – прохрипела Салем, неистово двигая пальцами и следом протолкнув два в себя, другой рукой потирая клитор. Тепло разливалось по всему телу, побуждая выгнуть спину и сорвав с губ стон, когда Салем пыталась войти глубже, но не смогла. Ей было недостаточно. Всегда было недостаточно. Салем жаждала большего. Она жаждала его.

– Каз, – взмолилась она, переворачиваясь на бок и зажав руку между ног, чтобы найти хоть какое-то подобие разрядки, но тщетно. Тело разгорячилось так, что на нем выступила легкая испарина.

Салем застонала, чувствуя, как под новым углом взбирается все выше и выше к пику наслаждения, удовольствие накатывало волнами, а осознание того, что Каз наблюдает за ней, усиливало ощущения, она становилась все более разгоряченной, громкой, влажной. Она была настолько мокрой, что слышала хлюпающие звуки, когда двигала пальцами внутри себя.

– Каз, – со стоном позвала Салем, умоляя его подойти, овладеть ею, как первобытным животным, каким она себя и ощущала, призывая его положить конец ее мучениям.

И вдруг Салем оказалась в воздухе, ее перевернули и перегнули через алтарь, его край впился ей в живот, грудь прижалась к холодному камню, ноги оторвались от земли. Ее тело поддерживал стоявший позади Каз. В одно мгновение она лежала на плите, а в другое оказалась перекинута через нее. Перехватив девушку за волосы, Каз оттянул голову Салем назад, пока она не прогнулась в спине, а соски не потерлись о прохладную поверхность, ощущение было настолько резким, что она испытала мини-оргазм, содрогаясь всем телом.

И прямо во время волны дрожи Каз вошел в нее.

Крик вырвался из горла Салем, но Каз, притянув ее, тотчас заглушил его губами. Он проник в нее языком, как и членом, будто пронзая копьем, ее стенки беспомощно пульсировали вокруг него, в то время как пальцы вцепились в противоположный край алтаря, пытаясь найти опору.

Разорвав поцелуй, Каз опустился губами к шее, кусая и облизывая Салем, пока он выходил из нее, чтобы тут же вонзиться снова, погружаясь все глубже благодаря ее влаге. Соски Салем терлись о грубый камень, и она вскрикнула, слезы непроизвольно потекли по лицу, когда гамма ощущений – внутри, снаружи, вокруг – захлестнула ее с головой.

Губы задрожали, и Салем прикусила их. Руками она продолжала цепляться за край, пока прижималась к плите с висящими в воздухе ногами, удерживаемая его руками на бедре и в волосах. Член ритмично погружался в нее, внутренние стенки подстраивались под его объем и длину, покоряясь, принимая его с экстазом, словно возлюбленного, который вернулся с битвы.

– Черт побери, Салем, – прорычал Каз на ухо, заставив ее сжаться вокруг его длины. – Такая хорошая девочка, так хорошо меня принимаешь.

Салем чуть не кончила от одних только слов и голоса, звуки спровоцировали ее перевозбужденный мозг.

Каз ощутил ее реакцию.

– Нравится, когда тебя называют хорошей девочкой, да? – спросил он, его голос, точно раскаленная лава, струился по телу, воспламеняя его изнутри. – Скажи мне, маленький аспид.

Салем настолько захлестнула похоть и связанные с ней чувства, что она даже не обратила внимания на прозвище.

– Да.

– Хорошая девочка, – похвалил ее Каз и отстранился, на миг оставив в ней пустоту, прежде чем снова заполнить ее. Темп замедлился, Каз вошел так глубоко, что почти причинял боль, но в самом приятном смысле. – Моя девочка.

Его голос буквально воплощал секс, даже более откровенно, чем сам процесс.

– Кто тебя трахает?

– Каз, – прошептала Салем, и медленный темп заставил ее сжаться сильнее, почти доведя до края. Он подталкивал ее, как и раньше.

– Каз, а дальше?

Он решил продолжить разговор, находясь глубоко внутри нее. Серьезно?

Салем пошевелилась бы, но у нее не было ни сил, ни опоры под ногами, ни пространства, чтобы что-то предпринять. Она застонала.

– Прошу, – бесстыдно умоляла она. – Пожалуйста, Каз.

Он сдвинул руку с ее бедра, скользнул по телу и добрался до груди, сжал ее, потянул за сосок, и Салем почувствовала, как крепко сжимается вокруг него.

– Скажи, – подначивал он, шлепая по груди, и она размякла.

– Каз ван дер Ваал.

– Нет. – Он прижался губами к ее