Энигма - РуНикс

Но чего она никак не ожидала, так это встречи в «БКК» с Адити и Мелиссой, чей брат, Натан, приехал в город, чтобы повидаться. Не ожидала, что он окажется милым и искренним, как, впрочем, и Мелисса. Очевидно, именно такими становятся дети в любящих, нормальных семьях – такими, как Оливия, Адити, Мелисса и Натан. Вне всяких сомнений, мир нуждается в них больше, чем в таких, как Салем. Подобных им оплакивали после смерти. Люди выворачивали мир наизнанку, пытаясь понять, почему их не стало. Если бы вместо Оливии погибла Салем, сомнительно, что кто-то стал бы выходить ради нее за рамки обычного расследования. Ее отец точно не был бы настолько опустошен, чтобы решиться на самоубийство. Мать бы, конечно, расплакалась, а Оливия, возможно, потребовала бы ответов, но не более того.

И нет, дело не в самокритике Салем. Это правда, и она это знала. За всю жизнь собрала достаточно доказательств.

Поэтому, когда она мельком увидела Каза возле «БКК», то удивилась, но быстро приняла тот факт, что они, разумеется, будут пересекаться в кампусе. Чего она не ожидала, так это того, что Каз застынет на месте, что его глаза вспыхнут яростью, что его тело внезапно придет в движение и устремится в маленькое кафе. Инстинкты кричали Салем встать и бежать, зная, что он ее поймает, а рептильный мозг[4] даже возбудился от самой мысли.

Но Салем осталась, не желая устраивать сцену на рабочем месте Адити.

А потом, войдя в кафе, будто оно ему принадлежало, Каз просто поцеловал ее, словно и она тоже принадлежала ему. Салем разозлилась, так чертовски разозлилась на него, как никогда раньше. Ее поразила наглость этого мужчины, который наносил ей один эмоциональный удар за другим. Но что твердил ей рептильный мозг? Он наслаждался, и оттого Салем злилась еще сильнее.

Результатом того публичного и долгого поцелуя стали пристальные взгляды.

Салем привыкла, что люди пялятся на нее и перешептываются, но причиной никогда не становилось нечто подобное. Впрочем, она не возражала против поцелуя. Отчасти ей даже понравилось публичное подтверждение, публичное заявление прав, публичное провозглашение – приятный опыт ласкал душу. В прошлом ее поцелуи всегда оставались тайной. Первый партнер подарил ей первый поцелуй по обоюдному согласию, они оба учились в старшей школе и целовались всего раз, спрятавшись за трибунами, а потом мирно разошлись. Единственным публичным опытом стали слитые фотографии, но это совсем другое.

Даже взаимодействия с Казом всегда случались наедине.

Публичная демонстрация была чужда Салем.

Телефон в руке завибрировал, и девушка с благодарностью переключила на него внимание, чтобы не зацикливаться на посторонних взглядах.

Сообщение пришло в их с подругами групповой чат – ее первый совместный чат, – который Мелисса назвала ПВЗ – «Папочкам вступать запрещено (только комплексам)»[5]. Забавно.

Салем открыла его.

Адити: @Salem, стало лучше?

Салем набрала ответ.

Салем: Нет.

Адити: Не волнуйся, все утихнет.

Мелисса: Вообще-то, нет.

Адити: Почему?! Публичная демонстрация чувств в кампусе не новость. Мы же в университете, ради бога.

Мелисса: Ну, все не совсем так. Не стреляйте в посланника *смайлик, пожимающий плечами*

Салем: О чем ты?

Мелисса: О том, что Каз ван дер Ваал – таинственный засранец с репутацией безумца, который никогда не демонстрировал ни малейшего интереса к романтическим отношениям. Все списывали это на «зону художника», воздержание или что-то в этом роде. И тут появляешься ты.

Мелисса: Мы тебя обожаем, но репутация у тебя так себе, малышка.

Мелисса права. Они ее обожали? Салем моргнула, глядя на экран. Мелисса продолжала печатать.

Мелисса: Ты потрясающая, но местные мужчины к тебе и на шаг не подойдут. Большинство из них – отпрыски с трастовыми фондами, которые не станут рисковать своей репутацией, а тех немногих, кто мог бы осмелиться, неделями отпугивал наш мистер Таинственный Художник.

Что?

Адити: Я тоже об этом слышала.

Почему Салем ничего не знала?

Мелисса: В общем, он видит, как ты разговариваешь с моим братом. Сходит с ума или еще сильнее погружается в безумие, и бам! Целует тебя. И до чего же ГОРЯЧИЙ это был поцелуй, малышка. Я будто только что посмотрела видео и обмахивалась веером.

Адити: Я была рядом и действительно обмахивала тебя. С решимостью у него точно все в порядке.

Впервые за долгое время Салем почувствовала, как пылают ее щеки. Быстро оглядевшись, она убедилась, что никто, кроме нескольких студентов, не обратил внимания, все шли на занятия. Ей бы тоже поспешить.

Салем: Это не объясняет, почему все продолжают пялиться.

Мелисса: Потому что, моя дражайшая подруга, получающая горячие поцелуи, людям интересно. Им любопытно: А. Почему Каз не заботится о своей репутации, что еще более таинственно, учитывая его появление из ниоткуда? Б. Что в тебе такого, что привлекло его внимание, да еще так, что он решился на громкое публичное заявление, которое, кстати…

Мелисса: *анимация с аплодисментами*

Адити: Согласна. Он мне нравится. Особенно его вид в духе «мне на все наплевать».

Мелисса: Вот и я о чем. Думаешь, у него есть горячие братья?

Салем закатила глаза и проверила время. Черт, она опаздывает. Заблокировав телефон, бодро зашагала к аудитории и вошла за последними студентами. Мерлин еще не пришел.

Не желая привлекать к себе лишнего внимания, она опустилась на скамью в самом конце, в последнем ряду, в затененном углу, а не спереди, где сидела раньше, и сняла пальто, бросив его на сиденье рядом с собой.

В аудитории было теплее и намного приятнее, чем на морозном воздухе снаружи.

Надвинув очки на нос, Салем положила сумку на пальто, достала блокнот и раскрыла его на столе.

Все заняли свои места, разговаривая и перешептываясь. Салем взглянула на дверь, соединяющую лекционный зал с кабинетом в задней части, вспоминая, как стояла там с Казом в темноте, как его зубы впивались ей в шею, как губы почти целовали ее, дразнили, прежде чем поглотить. Следом взгляд метнулся к столу в углу, где они разговаривали и где она задремала.

Неужели это произошло всего несколько дней назад? Казалось, минула целая жизнь, столько всего изменилось внутри Салем, и эти перемены значили больше, чем все последние годы, вместе взятые.

Хотя она лелеяла воспоминания, больше не было смысла думать об этом, особенно на лекциях.

Дверь кабинета открылась, и вошел Мерлин в сопровождении декана.

Удивительно.

– Студенты, – властным тоном произнес декан, окинув взглядом аудиторию. – В прошлые выходные кто-то проник в кабинет доктора Мерлина.

Салем смотрела