Царь Скорбь - Джо Хилл

Гвен уложила Луэллина в постель, и старик отыскал ощупью ее руку.

– Однако, будь у меня выбор, – продолжил он, – я предпочел бы, чтоб под конец рядом со мной оказался не он, а ты, Гвен. Понимаю, понимаю, насколько это эгоистично, но знаю: уж ты-то поможешь… выдержать самое трудное. В жизни бы не подумал, что умирать так нелегко…

– А с чего это вы так уверены, будто ваша очередь – первая? – возразила Гвен. – Что, если вы, старый негодяй, прежде меня заболтаете до смерти?

Над этим Луэллин не просто засмеялся – захохотал во весь голос.

8

Разрядив отцовский дробовик в собственный телевизор, Джейн Найсуондер изрешетила картечью стенку позади него, и в новом году Гвен решила заштукатурить и закрасить дыры, чтоб Тане не пришлось растить малыша в стенах с пробоинами от картечин. Оставив Джетта гулить и брыкаться в колыбели, она отправилась в кухню, поглядеть, не найдется ли в ящике с хламом под раковиной плоскогубцев. Успеет за вечер повытаскивать из стенки картечины – для начала неплохо.

Плоскогубцев среди старых, покрывшихся коркой кислоты батареек, заржавевших отверток и резиновых ленточек не оказалось. Оставив поиски, Гвен захлопнула ящик (Джетт начал раздраженно хныкать, а значит, ему вот-вот потребуется бутылочка), но тут же выдвинула его снова и еще раз заглянула внутрь. Казалось, она углядела там что-то важное – углядела, но не сообразила обратить на находку внимание и заново принялась перебирать засохшие шариковые ручки пополам со сломанными прищепками. Наконец ее взгляд остановился на грязной, скомканной бумажной салфетке из «Данкин донатс», исписанной чьим-то неровным почерком. Что тут? Номер, начинающийся на 617… так, это Бостон… а дальше: «Кэтрин Портер – Кинозритель, Ангел убийца». Гвен призадумалась. Возможно, эта Кэтрин Портер – одна из подруг Ронни Вольпе, знакомая стриптизерша, которую ему доводилось фотографировать? В таком случае «Ангел убийца» – наверное, псевдоним, под которым она шлифовала шест… а «Кинозритель» тогда здесь при чем? Может быть, Ронни имел в виду, что она в порно снималась?

Может, и так… да только что-то тут все же не так. Зачем бы Ронни записывать ее имя целиком, этак официально? И кинозрители не снимаются в фильмах, а ходят в кино их смотреть!

Отчего старая записка так зацепила ее, Гвен разобраться не удалось: Джетт начал блеять, точно козленок, и о записке пришлось на время забыть.

Прежде чем успокоиться, Джетт высосал одну бутылочку, большую часть второй, и только после этого его удалось укачать. Оставив малыша в колыбели, Гвен вышла на заднее крыльцо, подышать свежим воздухом и поразмыслить в покое. Провожая взглядом красные огоньки, мигавшие на кончиках крыльев самолета, взлетевшего из Портлендского международного, она негромко вздохнула. Бывать за пределами штата дальше Бостона Гвен еще не доводилось. В Бостон они с отцом ездили каждое лето, на один-единственный матч «Ред Сокс», обычно после того, как хозяева поля выбывали из претендентов на призовые места и билеты продавались задешево. Вот бы когда-нибудь отправиться с Артуром в Лондон, поглядеть на город, где люди живут уже тысячу лет, увидеть Лондон Артура – его любимые кафе, парки… книжные магазины…

Тут-то ее и осенило:

– Да это же названия книг! Кэтрин Портер… «Ангелы-убийцы»! Черт побери, это все книги, так ведь?

У ночи ответа на этот вопрос не нашлось.

Вернувшись в темную кухню, Гвен подошла к телефону на стене, сняла трубку и набрала записанный на салфетке номер: шесть-один-семь и далее. Спустя пять гудков в наушнике щелкнуло, бумкнуло, и из трубки зазвучал голос с пленки автоответчика:

– Говорит Бриджит Флеминг. Вы позвонили в «Букинистическую торговлю Флеминг», специализирующуюся на экземплярах с автографами, редких первых изданиях, винтажной эротике и одноразовой печатной продукции.

Женщина с пленки сделала паузу, влажно, в манере тех, кто курит давно и помногу, откашлялась и трескучим северно-бостонским говорком продолжила:

– Наше собрание открыто для ознакомления только по предварительной записи, подробности – в нашей почтовой рассылке. Если вы ищете нечто определенное, продиктуйте ваш телефон и сообщите, что именно, после гудка. То, чего нет в наличии, я могу отыскать. А ты, Шелдон, сообщений мне больше не оставляй. Тебе к психологу надо. Еще раз увижу у себя на пороге, позвоню твоей матери… или вызову этих треклятых копов.

За этим последовал гудок, но оставлять сообщение Гвен не стала. Повесив трубку, она замерла в тишине, во мраке пустой кухни. Сердце ее билось так, будто она только что взбежала наверх по лестнице. Выходит, Бриджит Флеминг – перекупщица, такая же, как Ронни с Джейн, только эта парочка барыжила порошком, а Бриджит Флеминг торгует волшебной пыльцой – пылью старинных книг, старых сказок да пожелтевшей от времени дедовской порнографии? Значит, ей они и продали краденые книги? Возможно, украденное из библиотеки до сих пор у нее? Возможно, у нее сейчас и дневник Еноха Крейна? А ведь Енох Крейн мог много чего рассказать о Царе Скорби! Объяснил же, как призвать его в наш мир, как держать в сытости…

Может, и как прогнать его, хоть что-нибудь да написал?

9

К тому времени, как зеркальце в перламутровой оправе перешло к ней, за карточным столом не осталось никого, кроме Гвен с Артуром. Колин, разглядев что-то в зеркальце (только он потом настаивал, что это была каска, наполненная водой), поднялся и ушел исполнять какую-то из необходимых частей ритуала.

Гвен, взяв Артура за руку, уставилась в зеркальце убитой Марии, стиснутое в правой ладони так, что в нем отразилась она сама, и Артур, и Элли, игравшая на пианоле под остекленными ящичками с Луэллиновой коллекцией бабочек. Распахнутая дверь сбоку от пианолы вела в непроглядную тьму.

– Подданные молят царя о заступничестве! – громко, звучно воскликнул Артур. – Призываем царя нашего снизойти к нам из Долгой Тьмы!

– Вот именно, паразит ты этакий, – поддержала его Гвен. – Спускайся, пора в «Цену вопроса»[91] играть!

Отраженная зеркальцем дверь в коридор снова захлопнулась, да с таким грохотом, что Гвен, вздрогнув, едва не уронила зеркальце на колени. Странно, но Элли вроде бы даже бровью не повела. Склонившись над клавишами, не замечая ничего вокруг, она неистово наяривала «Puff the Magic Dragon». Казалось, она не здесь – далеко-далеко, в сказочных землях музыки.

Стоило Гвен выровнять зеркальце, ее охватило ощущение какой-то странной раздвоенности – как будто между глаз, ровно посередине, пролегла незримая трещина. Трещина вроде той,