Царь Скорбь - Джо Хилл

Дверь, взятая на цепочку, приотворилась, и Колин с широкой улыбкой вогнал в щель ботинок, не позволив хозяйке захлопнуть дверь.

– Убери ногу, а то полицию вызову, – пригрозила невысокая женщина со строгой черной челкой.

Заглянув через ее голову внутрь, Гвен разглядела крохотную прихожую, пучок тростей, торчащих из латунной гильзы реактивной противотанковой гранаты. Возле гильзы стоял мраморный журнальный столик с адресным справочником и книгой вроде гостиничного регистрационного журнала поверх неопрятной кучи почтовых конвертов.

– Разумеется, разумеется, звоните в полицию. Пусть приезжают, побеседуем о Джейн Найсуондер все вместе.

С ответом Флеминг замешкалась чуть дольше, чем следовало.

– Не знаю я никакой Джейн Найсуондер!

– Нам просто нужно получить кое-что обратно, – негромко проговорил Колин.

– Ты, Коджак[94] недоделанный, убери ногу, а то полжизни хромать будешь!

– Отдайте то, за чем мы пришли, леди, – вмешалась Донна. – По-хорошему просим. А можем и по-плохому. Не верите – у Джейн спросите.

– Откуда мне знать, что вам нужно?! – взвизгнула Флеминг.

– Дневник Крейна, – подал голос Артур. – Вам эта книга не принесет ничего, кроме множества бед. Оно вам надо?

– Мне скрывать нечего. Я копов не боюсь.

– Речь о беде гораздо хуже копов, – объяснил Артур. – Речь о нас. Если книги у вас уже нет, значит, вы ее продали. Кому?

Ровное, едва ли не циничное спокойствие в его голосе оказалось для Гвен в новинку. Сейчас рядом с нею стоял совсем другой Артур, Артур, точно знающий, на что он способен, как далеко может зайти, и примирившийся с этим. Испуганная, Флеминг слегка, на полшага, подалась назад, так что ей поневоле пришлось опереться ладонью о журнальный столик с грудой конвертов и парой гроссбухов.

– Я понятия, сука, не имею, о чем… я никогда, никогда… o’кей, o’кей, погоди. Погоди, – забормотала Флеминг. – Была у меня в прошлом году одна, мать ее, мымра откуда-то из-под Портленда, книги кое-какие хотела всучить. Ага, теперь вспомнила. Из дедовой библиотеки, говорит… как будто росла в семействе, где хоть кто-нибудь, сука, книги читал… а я с краденым не связываюсь и сразу сказала ей, куда она, сука, свои книжки может засунуть!

– Она, когда врет, сразу видно, – пробормотал Шелдон. – Если словом на букву «с» разбрасывается почем зря, так и знайте: врет.

Говорил он вполголоса, однако Флеминг, услышав его, вытаращила глаза, устремила взгляд вверх, за спины друзей.

– Ах, это ты?! Опять ты, дрочила мелкий?! Как я сразу не догадалась? Не возьму я обратно эти первые издания Джона Нормана[95], и не мечтай! Ты ж его книжки о Горе обкончал сплошь! Кому я их такие, со склеившимися страницами, перепродам? Ну, все, Шелдон! Предупреждала я, что, если еще раз заявишься, матери твоей позвоню? Предупреждала?

Колин, отвернувшись от нее, взглянул вверх, и Флеминг не замедлила воспользоваться случаем. Схватив трость со стальным наконечником, она ткнула ею Колина что было сил. В глаз не попала – удар угодил в скулу. Едва Колин запрокинул голову, наконечник трости глухо впечатался в его ступню. Вскрикнув, Колин качнулся назад, рухнул на Донну, а дверь звучно захлопнулась.

– Вот счас я ТОЧНО копов вызову, говнюки мелкие! – заорала Флеминг изнутри. – Вот прямо счас! Думаете, не стану?!

Колин, прижав ладонь к пострадавшей скуле, неловко запрыгал на левой ноге, и Донна подхватила его под локоть, удержав от падения.

– Валить надо, – сказал Ван. – Мало ли, вдруг и правда кого-нибудь вызовет, а у меня с собой есть.

– Что?! – зарычала Донна.

Ван виновато пожал плечами:

– Ну, ясное дело, не полный карман черного. Просто грибы, но не в канаву же их выкидывать: пятьдесят долларов унция как-никак.

– А мне, возможно, неотложная помощь нужна, – добавил Колин. – Маловероятно, конечно, но вдруг нога сломана.

Тем временем Артур уже поднимался наверх, к Гвен.

– Да и делать здесь все равно больше нечего, – подытожил он. – Дневника у нее нет. Уже нет.

– Убедиться в этом мы не смогли, – заметила Гвен.

– Не смогли. Но когда я спросил, кому он продан, она невольно к гроссбуху своему потянулась. Полагаю, дневник упущен, но у нее записано, к кому он ушел… хотя как его добывать, я себе даже не представляю.

Следом за Артуром наверх двинулись остальные, но Шелдон, протискиваясь между ними, устремился навстречу, к нелепо узкой двери. Прихрамывавшего Колина поддерживали под руки Донна с Элли.

Улавливать подоплеку на вид пустяковых замечаний и жестов умел не только Артур. Отозвавшись на стук, Флеминг удивилась посылке из Соединенного Королевства: зачем, если она всего через пару месяцев приедет в Лондон сама? То есть за границу она отправится почти в то же самое время, когда Царь Скорбь запишет на свой счет очередную жертву. Уедет, а дом оставит пустым… Однако эту мысль Гвен предпочла сохранить при себе и принялась вспоминать, кто из гоганских знакомых мог бы помочь ей влезть внутрь через окно. Список оказался на удивление длинным.

Шелдон, едва не споткнувшись, скатился вниз и начал колотить в дверь:

– Миссис Флеминг! Миссис Флеминг! Вы должны забрать их обратно! Я ж по-хорошему прошу! Вежливо! Пожалуйста! Ну, пожалуйста-препожалуйста!

Не получив ответа, он принялся биться о дверь головой. Встревожившись за него, Гвен задержалась на верхней ступеньке и оглянулась. Шелдон, запрокинув голову, с маху боднул дверь лбом – раз, еще раз, еще, и вдруг захохотал во весь голос:

– Пожалуйста-препожалуйста, и мозги сверху! Пожалуйста-препожалуйста, и дверь эта клятая вся в мозгах! Пожалуйста-препожалуйста, пожалуйста-препожалуйста, пожалуйста-препожалуйста! – затянул он, на каждом «пожалуйста» колотя лбом в дверь.

Флеминг из-за двери заорала, что полиция уже едет, и это вполне могло оказаться правдой.

Шелдон, на время умолкнув, обернулся, бросил взгляд вверх и дико осклабился. Из раны посреди его лба струилась кровь, на зубах тоже краснели капельки крови.

– Реально плохие мысли из башки выколачиваю, – объяснил он Гвен. – Как думаешь, получится наконец, если еще постучать?

Артур, схватив Гвен за руку, поволок ее прочь, вдоль улицы, в студеную темень. Хохот Шелдона, бьющегося головой о дверь Флеминг, провожал их до самого конца квартала.

13

Луэллин полюбил посасывать, будто леденцы, небольшие кусочки льда. Лед унимал боль в изъеденных стоматитом деснах, а струйки холодной воды, сочащейся в горло, худо-бедно облегчали жар. Все это Гвен понимала без объяснений. Когда Луэллин отказывался от ужина, жидкой питательной смеси, она кормила старика с ложки льдом, по паре хрустких ледышек зараз. Питательная смесь доставалась Колину, потягивавшему питье, сидя в изножье кровати перед экраном телевизора, единственного источника света в темноте спальни. На экране Джереми Бретт в цилиндре,