Царь Скорбь - Джо Хилл

тебе больно оттого, что такому злодею представилась возможность выбрать смерть самому? Однако ж его загадка оказалась лучшей на свете: отчего добрейшие из нас умирают распятыми на кресте, в то время как жесточайшие живут столь долго, что им надоедают собственные гаремы?

– Ну, а игра в загадки? Как это выглядит?

– Я загадываю тебе загадку, а ты, ответив правильно, получаешь по заслугам.

– А чего ты потребуешь, если я не сумею ответить?

– В таком случае ты скажешь Артуру, что не любишь его и никогда не любила. И навсегда прекратишь спать с ним – всему этому между вами конец. Обманешь – расплатишься жизнью… и своей, и его. Да, поцелуй Прекрасного Принца пробудил Спящую Красавицу к жизни, но твой поцелуй, Гвендолен, обречет твоего возлюбленного на смерть.

Пораженная, Гвен замерла. Казалось, ее живот в самом чувствительном месте, под ложечкой, отвердел, словно камень. Она ожидала какой-нибудь чудовищной жестокости – что змей захочет изуродовать до неузнаваемости ее лицо, изувечить ее, нанести вред родителям… но каких-либо игр с простейшими крохами радости, оставшимися у нее, с непринужденной любовью Артура, его объятиями, его головой на ее плече, не могла даже вообразить. Особенно сейчас, спустя каких-то пятнадцать минут после нежных поцелуев Артура, спустя каких-то пятнадцать минут после его разгоряченного нагого тела…

– Чушь какая-то, – сказала она.

Царь Скорбь вновь рассмеялся. Казалось, дымок, заклубившийся над передними сиденьями, явственно пахнет ладаном.

– Он сразу поймет, что тут дело нечисто, – пояснила Гвен. – С чего бы мне вдруг объявлять: я, мол, тебя не люблю?

– С того, что он трахнул Тану Найсуондер против ее воли. Трахнул, поскольку мог. Поскольку старшая сестра велела ей слегка подсластить Артуру жизнь, чтоб он уж точно не сорвался с крючка.

– Так это неправда.

– Спроси у него самого.

– Не стал бы он так поступать.

– Однако же поступил. Чувствуя, что их семейка перед ним виновата, желая поквитаться, а Тану считая всего-навсего одной из «местного быдла». Надеюсь, ты не льстишь себе, не думаешь, что о тебе он хоть сколько-нибудь лучшего мнения? – Хмыкнув, Царь Скорбь позади заерзал, и «Хонда» качнулась на пружинах подвески. – М-да… возможно, я уже выиграл свой приз! Но нет, какое же в этом веселье? Нужно сыграть!

Гвен обмерла. Казалось, ее спустили кубарем с лестницы, и вот она, оглушенная, сидит внизу, не в силах даже пошевелиться, только гадая, не сломала ли что-нибудь. Можно ли простить подобное? Нет, после, после – сейчас не до этого!

– Без спешки обдумать ответ разрешается? – спросила она, хотя язык ее будто онемел или налился свинцом.

– Конечно. Думай, пока с неба не упадет звезда. Этого довольно.

– Пока с неба не упадет звезда? Так ведь ее можно дожидаться часами.

– А может, она упадет уже через пару минут, – возразил Царь Скорбь и ненадолго задумался. – Что ж, Гвен, вправду ли тебе хочется посостязаться со мной? Играем?

– Мне нужно… мне нужно еще немного…

– Нет. Играем сейчас же или не играем вообще. Беседовать с тобой таким образом, не вполне перейдя к вам из Долгой Тьмы, спору нет, приятно, однако весьма утомительно. Сейчас или никогда.

Гвен устремила взгляд на лобовое стекло, серебристое, точно лист матового хрома. Обогреватель стекла ревел, растапливая изморозь понизу, двумя полукружьями. Звезды – там, за окном, и как знать, скоро ли одна из них упадет?

– Ну, если так, ладно. Давай послушаем твою загадку.

– Хочу – лопочу, хочу – замолчу, от горького сладкое вмиг отличу, – ликующе затараторил змей, – и терпеть не могу, когда меня держат, хоть и любил материнскую грудь.

Гвен озадаченно уставилась в темноту ночи. В голове воцарилась ужасающая пустота. Изморозь на лобовом стекле наконец-то растаяла, однако далекие, тусклые звезды только сбивали с толку.

Ответ Гвен выкрикнула наудачу, как только одна из них упала с неба, словно слеза:

– Малыш! Карапуз лет двух-трех!

– Не угадала, – насмешливо откликнулся змей. – Это твой язычок, душечка. Согласись, его куда лучше было бы придержать за зубами! Несдержанность на язык только что стоила тебе любви Артура. Скорее бы полюбоваться его лицом! Я ведь увижу его, непременно увижу. Я часто вижу вас, всех шестерых, будто сквозь этакое мутное стекло… но с приближением Пасхи все явственнее.

Обмякнув, Гвен наклонилась вперед, уперлась лбом в баранку руля. Тупое, тупое, тупое «местное быдло»! Тело заныло, будто от удара в грудь. Еще немного, и змей отнимет у нее лучшее, самое лучшее в жизни, а она не выиграет ничего!

– Постой, – сказала она. – Я-то тебе загадку еще не загадывала, а как же без этого?

– Для начала нужно оговорить условия. Артура я тебе не верну. Это, радость моя, даже не обсуждается. Но если ты сумеешь поставить меня в тупик, если я не смогу дать ответ, прежде чем с неба упадет следующая звезда, ты получишь то, о чем просила вначале, – легкую смерть для избранной жертвы.

– А что, если я не сумею…

– Затащишь в постель Колина Рена и напишешь Артуру, как с ним замечательно, – разразившись кудахчущим смехом, ответил Царь Скорбь.

– Нет, – прошептала Гвен, едва шевеля растрескавшимися губами.

– Что ж, как угодно. Полагаю, на сегодня с делами покончено, и в скором времени жду известий, кто станет моей добычей на эту…

– Ладно, – горячо выпалила Гвен.

Дыхание рвалось из груди буйными шквалами ветра. Казалось, Гвен все еще катится кубарем с той самой лестницы. «А Тану считая всего-навсего одной из “местного быдла”»… «Скажешь Артуру, что не любишь его и никогда не любила»… Ступенька, еще ступенька, и как знать, что ожидает ее внизу?

Гвен судорожно, прерывисто перевела дух.

– Что такое у меня в кар…

– Нет, нет, это же не загадка, это вопрос. Вдобавок ты что же, совсем меня не слушаешь? Вы все у меня на виду. В одном из передних карманов комбинезона у тебя пара никелей[96], а в другом – соска-пустышка. И я прекрасно видел, как ты рассовывала все это по карманам, сама не зная, что творят твои руки. Попробуй еще разок, Гвен. Постарайся как следует. Как я порадуюсь, если тебе удастся обвести меня вокруг пальца! Не веришь? А зря, зря!

Эх, приготовиться бы заранее! Ну что, что помешало ей приготовиться? С чего ей вообще пришло в голову, будто она сможет выиграть? Тут надо было учиться, учиться на манер Артура. Не вылезая из библиотеки колледжа Рэкхема, пока не прочтет все книги о загадках, какие там только отыщутся, и древние, и современные. Хотя даже это, возможно, не помогло бы ничуть. Царь Скорбь наверняка слышал тысячу тысяч загадок, наверняка знал