Царь Скорбь - Джо Хилл

– Я жду, Гвен, – поторопил ее змей.

– Чем секс в каноэ похож на «Бад Легкое»? – без раздумий выпалила она.

Оба надолго умолкли. Тишину нарушал только рокот двигателя на холостых оборотах.

– Чем секс в каноэ похож на…

Осекшись, Царь Скорбь умолк снова.

– Это вправду загадка, Гвен Плебс? – в конце концов спросил он.

– А вот такие вопросы задают, когда не знают ответа, – отрезала Гвен.

В темном салоне «Хонды» вновь воцарилось молчание. Гвен подняла взгляд к звездам. Бешеный стук ее сердца явственно чувствовался даже в затылке.

16

За два дня до отлета Артура назад, в Лондон, Гвен разбирала елку у Колина, в библиотеке, а Артур пришел туда же из кухни с двумя чашками чая. Взглянув на него, Гвен поспешила отвести взгляд в сторону. В вафельной кенгурушке и «плотничьих» джинсах Артур выглядел просто прекрасно – громадным, слегка сутулым, вроде медведя. При виде его у Гвен все сжалось внутри, и сохранить равнодушие на лице, справиться со слезами, внезапно навернувшимися на глаза, стоило ей немалых усилий.

– Помочь тебе с избавлением от тела? – спросил он.

– Кто ж тебе не дает, – ответила Гвен.

Ответ прозвучал неестественно, неуклюже, но Артур этого словно бы не заметил и подал ей чашку замечательного, горячего, крепкого чая. Как просто оказалось с первым же глотком вообразить, будто Гвен провела с ним весь день, греясь в его ненавязчивом, спокойном внимании! Утро в пижамах, оладьи к завтраку, секс на диване, безделье перед телевизором… но нет, ничего подобного им не видать. Ни сегодня, ни завтра – вообще.

Послав Артура за куртками, Гвен распахнула французские окна. Бугристый, растрескавшийся лед небольшой бухты сверкал на солнце, ветер нес с обнаженного отливом берега острый запах гниющих водорослей. Некоторые этого запаха терпеть не могли, но Гвен он нравился не меньше, чем соленый аромат омытого волнами камня и студеной морской воды.

– Вниз, к самому берегу, понесем? – спросил Артур.

Ответ будто застрял у Гвен в горле. Сглотнув, она предприняла вторую попытку, и на этот раз собственный голос показался ей почти нормальным:

– Как в прошлом году. Только жечь ее вам, ребята, придется без меня. Тана работает, а мне за ребенком смотреть.

Конечно, тут она соврала, но, обдумывая предстоящее, поняла, что не сможет провести этот вечер здесь, с остальными, делая вид, будто все замечательно, притворяясь, будто она вовсе не убита горем, не скована по рукам и ногам болью в сердце.

За порогом их встретил свежий морозный воздух и слепящий солнечный свет, отраженный снегом. Громадная ель весила не так уж много – труднее всего оказалось тащить ее по сугробам без малого фут в глубину, покрытым корочкой наста, но ниже мягким, как пудра.

– Еще сорок восемь часов, и я улечу, – сообщил Артур, как будто Гвен об этом даже не подозревала. – Надо придумать что-нибудь на завтрашний вечер. Знаешь, – не слишком уверенно добавил он, – Колин предлагает одолжить его «кадди». Заглянем куда-нибудь, поужинаем… может, в Портленд прокатимся.

Все это означало возможность провести ночь вдвоем, причем не у кого-то под носом. То есть Артуру в кои-то веки не придется вести ее обратно в Терновники, а Гвен – тайком впускать его к себе в дом.

Что ж, придется кончать дело, испить до дна собственный кубок драконьих слез сегодня, не мешкая.

– А чего б тебе просто пиццу из «Заткнись и Жри» нам не заказать? – ответила Гвен. – Если Тана на смене, глядишь, и халява обломится. Она же тебе подбрасывала кое-что, верно? Пиццу задаром, когда приходило время забирать книги? И не только пиццу, так, Артур?

Артур не ответил ни слова. Лицо его сохраняло мягчайшее, спокойное выражение, ни дать ни взять – профессор, оглядывающий студентов, трудящихся над контрольной. Похрустывая снегом, оба по-прежнему шли к берегу, волоча меж собой труп рождественской ели.

«Соврать собирается», – со злостью подумала Гвен.

Пройдя еще около сотни ярдов, они уложили ель у края растрескавшейся прибрежной скалы. Это местечко подходило для сожжения чего-либо дотла не хуже любого другого. Впереди простиралась, тянулась вдаль на целую милю скованная льдом бухта. Громадные, изборожденные ломаными трещинами льдины наползали одна на другую, вздымались вверх причудливо иззубренными гребнями; за границами плавучих льдов синели морские волны.

– Я так и думал, что Тана рано или поздно расскажет тебе обо всем.

– Думал? Или боялся?

Артур, повернувшись к морю, устремил взгляд в восточные воды.

– Жаль, сделанного не воротишь, – с тем же спокойствием, что отражалось на его лице, заговорил он. – Зол я был очень… зол и напуган.

– Да уж. Мне тоже жаль, что сделанного не воротишь. Сестра торговала ее телом. Подкладывала под барыг, промышлявших наркотиками. Под тех, кому денег должна. И под тебя.

Тут Артур слегка дрогнул, поежился, но возражать не стал.

– Жаль, что так вышло, – не глядя на Гвен, повторил он.

– Мне тоже.

Как ей хотелось коснуться Артура, повернуть его лицом к себе, прижать носом к плечу! Каковы на вкус драконьи слезы, она не знала, зато прекрасно помнила вкус собственных и поспешила смахнуть их с одной щеки и с другой.

– Я понимаю, Артур. Понимаю, отчего ты так поступил. И дорог ты мне чересчур, чтобы держать тебя за виноватого. Только я не твоя девчонка и никогда не стану твоей девчонкой. Подругой – да, но не любовницей. И половины кроссворда тебе оставлять больше не буду. И то, что у нас почти получилось, так и останется… «почти».

– Я люблю тебя, – сказал Артур.

– Знаю. Но я тебя не люблю.

Вот оно. Сделано.

Наверное, сделано.

Артур нахмурился:

– Нечисто тут что-то, Гвен… да какое там «что-то» – вообще все! Совершенно на тебя не похоже!

Внезапно повернувшись к ней, Артур взглянул ей в глаза, да так испытующе, что Гвен едва не вздрогнула от испуга.

– А что? – огрызнулась она. – Думал, я совсем тряпка? Или что мне плевать – Тана ведь быдло, да?

– Нет, вовсе не быдло. И ты, уверен, прекрасно знаешь, что я так не думаю. Я вот что хотел… – Умолкнув, Артур задумался, но лишь покачал головой: – А-а, сам не знаю, что имею в виду. Просто… ну, не по-твоему это все!

– Наверное, и я тем же ответить могу. Трахать девчонку, которая не может отказать, – тоже совсем не по-твоему.

Артур согласно кивнул. Порыв ветра, налетевшего с моря, поднял в воздух снежные столбы, да тут же и уронил их наземь.

– O’кей, – вздохнул Артур. – Понятно, Гвен. Сам я к тебе чувствую что чувствую, тут ничего не поделаешь, но