Энигма - РуНикс

Он замолчал.

Салем проследила за ходом его мыслей.

– Пока моя сестра не умерла, – закончила она.

Каз наконец повернулся и прислонился к окну, ухватившись руками за подоконник по бокам, прямо как она ухватилась за одеяло.

– Да, – мрачно заключил Каз. – Лаза сильно потрясла ее кончина, и потому, что она ему нравилась, и потому, что он должен был ее защищать. Он потерпел неудачу, а поражения брат ненавидел больше всего на свете.

Глубокий вдох наполнил его легкие, тело напряглось, и Салем приготовилась к худшему.

– Последний наш разговор состоялся спустя несколько месяцев после гибели Оливии, и брат сказал мне, что расследует ее смерть, – тихо произнес Каз.

– Для моего отца?

Он покачал головой.

– Для себя, потому что считал, что что-то не сходится. После чего он исчез.

Салем растерянно моргнула.

– Что значит – исчез?

– Брат просто исчез, Салем. – Каз стиснул челюсти. – Я продолжал звонить, но номер был недоступен. Я набрал твоему отцу, но тот был… не в себе. Уже собирался приехать сюда, чтобы выяснить, что происходит, когда получил письмо от Лаза.

Салем в ожидании прикусила внутреннюю сторону щеки.

– По сути, это было письмо-подстраховка, оно отправилось автоматически, когда брат не вышел на связь со мной в течение недели. В нем говорилось, что что-то не так, и, если он еще не связался со мной, значит, он не может. Что крайне высока вероятность того, что он мертв. Но в то же время письмо ясно давало понять, что Лаз не покончил бы с собой, так что если он мертв, то это дело рук кого-то другого.

Салем разомкнула губы и округлила глаза.

– То есть ты не знаешь наверняка, жив брат или нет?

Глубокая печаль исказила лицо Каза, боль была почти осязаемой.

– Теперь знаю, – сказал он и повернулся к накрытой тканью доске расследования. Салем проследила за его взглядом, зная доску как свои пять пальцев, и стала мысленно перебирать все, что на ней висело, пока вдруг девушку не осенило.

Неопознанный парень.

Студент, изучавший журналистику и задававший вопросы.

Боль Каза, когда он впервые взглянул на доску.

Лаз Вэнгард. Защитник ее сестры. Брат ее возлюбленного и, судя по его рассказам, потрясающий старший брат.

Салем перевела взгляд на Каза, осознав, что именно она невольно подтвердила его худший кошмар. Тело онемело, но Салем заставила себя подняться, заставила себя медленно подойти к нему. Протянув руку, она неуверенно коснулась его ладони, хоть раз позволив себе проявить искренние эмоции.

– Мне жаль, – прошептала Салем, не зная, что еще сказать.

Каз притянул ее за талию, разместив между ног, так что их лица оказались на одном уровне, пока сам он полусидел на оконном подоконнике.

– Обними меня, – тихо потребовал он, и Салем тут же обвила его шею руками, выпуская тяжесть из груди, вдыхая его аромат и позволяя тому наполнить легкие, успокаивая, когда Каз сделал то же самое, обхватив ее мускулистыми руками.

Салем осыпала его плечо нежными поцелуями, снова и снова шепча: «Мне так жаль…» – а Каз лишь крепче прижимал ее к себе, зарываясь носом в шею. Текли минуты, а они просто обнимали друг друга, находя в прикосновениях утешение, затем Каз немного отстранился.

Когда они встретились взглядами, Салем откинула назад прядь волос, упавшую на его суровое лицо, и провела рукой по линии челюсти, ощутив под ладонями щетину.

– На сегодня с историями покончено? – спросил Каз, и, хотя у Салем еще имелись вопросы – их стало даже больше из-за новой информации, – она видела, что рассказ дался Казу нелегко. Из-за его усталости она подавила свое любопытство и кивнула.

Плечи Каза расслабились.

Глядя на него и зная себя, Салем понимала, что им обоим нужно отдохнуть, прежде чем завтра вернуться к привычной рутине, хотя за последние несколько дней ее распорядок перевернулся с ног на голову. Но она удивительным образом смирилась с этим, приспособившись к новому образу жизни с Казом.

Отстранившись, она потянула его в ванную.

– Пойдем.

Раздевшись по пути, Салем бросила одежду в корзину для белья и не стала смотреть, следовал ли за ней Каз. Она знала, что он идет, просто по тому, как спину покалывало от тяжести его взгляда и тепла его тела.

Пока она включала душ, на сей раз выбрав теплую воду, за спиной раздался шорох его одежды. Салем шагнула под струи, позволяя воде намочить волосы и смыть с кожи остатки сегодняшнего дня.

Она почувствовала, как Каз шагнул следом за ней, закрывая их в маленькой стеклянной кабинке, которая вдруг стала в сто раз меньше из-за габаритов его тела, заполнявшего пространство до краев.

Салем завороженно наблюдала, как Каз запрокинул голову, и татуировки на его шее стали отчетливо видны: цветок и виноградные лозы, черепа и змеиные головы, рисунки спускались по груди и присоединялись к остальным. Вода била по его мускулам, стекая ручейками по широкой груди, по подтянутому прессу, по тонкой дорожке волос, ведущей к паху, к большому тяжелому члену, который Салем ощущала в себе прошлой ночью.

Неужели минула всего одна ночь? Казалось, это было так давно.

– Если продолжишь пялиться, – сказал Каз, не открывая глаза, но каким-то образом понимая, что Салем смотрит на него, – завтра не сможешь ходить, не вспоминая обо мне.

Она почувствовала ноющую тяжесть между ног, но проигнорировала ее и приняла вызов.

– Или, может, это ты окажешься в таком положении? – С этими словами Салем опустилась на колени, сделав то, чего жаждала с тех пор, как увидела Каза обнаженным, и обхватила член губами.

Когда в ответ Каз зарычал, все в мире встало на свои места, по крайней мере, на тот момент.

С остальным Салем разберется завтра, со смертями разберется завтра, а сегодня он был рядом, она была рядом, он жив, она жива, и они будут жить.

Глава XXX. Салем

Хочу, чтобы мертвые возлюбленные мира услышали наш смех и загрустили. Хочу, чтобы дыхание нашей страсти всколыхнуло их прах, пробудило их пепел из боли.

Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея»

Салем лежала в постели рядом с Казом, он смотрел на нее, опираясь на локоть и поглаживая ее волосы.

Больше всего ей нравились эти моменты. Секс был прекрасен, но по-настоящему цепляло то, как после Каз нежно прижимался к ней, ласково гладил, обнимал. Когда рушились стены и между