Энигма - РуНикс

– Я отыскал свою музу темной ночью на пляже, – признался Каз, придерживая затылок Салем и прожигая ее пылающим взглядом. – Еще никогда мне не встречалось такого поразительного создания, со змеями в волосах и пламенем в глазах, при этом сотворенного изо льда.

Салем глубоко вздохнула, окунувшись в воспоминания о той ночи, когда Каз рисовал, а она стояла над мертвым телом. Он находил ее поразительной, и искренность в его голосе убеждала: художник говорил правду. И Салем тронуло, что Каз считал ее красивой.

– Хорошо, – сдавленно прошептала она.

Уголок его губ дернулся.

– Идем.

Но прежде чем вылезти из машины, он наклонился и потерся носом о ее шею. Салем не стала ждать, когда он обойдет автомобиль и откроет ей дверцу, вышла сама и встретила Каза у ворот, вложив ладонь в его теплую мозолистую руку, и они отправились к жилым корпусам. В столь поздний час территория кампуса пустовала, а ветер был холоднее, чем в ту ночь, когда она обнаженной лежала посреди поляны.

В дружеском молчании они добрались до ее корпуса и прошли в комнату.

Салем открыла дверь и с удивлением отметила, насколько заполненным стало пространство благодаря вещам Каза: возле шкафа стоял чемодан, а на столе рядом с ее вещами разместился ноутбук и мелкие принадлежности. Но она не верила, что это весь его багаж. Он не мог жить так скудно.

– Где остальное? – спросила Салем, подойдя к шкафу и увидев, что одежда Каза занимает место, которое освободила для него утром. Темные рубашки и футболки, темные брюки и джинсы, темные куртки и пальто.

– Все здесь. – Каз снял ботинки и поставил их на полку возле входа. – Я перевез большую часть инструментов для живописи в студию. А в личных вещах почти не нуждаюсь.

Салем пристально рассматривала его. Почему Каз жил так экономно, когда у него имелись деньги? Что-то не сходилось.

Она села на кровать и протянула ему руку, как он протянул ей свою прошлой ночью, и Каз принял ее, как и она. Салем увлекла его на кровать, заставив сесть рядом.

– Договор о доверии, помни о нем.

Каз выдохнул, наклонился вперед, поставив локти на колени, и на мгновение повесил голову.

– Дело в том, что я…

Салем инстинктивно начала медленно гладить ему спину.

– Я целый год просидел в тюрьме.

Салем остановила движения рукой, совершенно обескураженная его словами.

– Что?

Каз вздохнул.

– Помнишь, я рассказывал про брата, который заключил с твоим отцом сделку и приехал сюда, чтобы защищать твою сестру?

Салем кивнула, по-прежнему не шевелясь, в ожидании объяснений.

– В юности у меня были проблемы с контролем гнева, – честно признался Каз. – Лаз всегда знал, как меня успокоить, но, когда его не стало, а я учился в школе и жил с временным опекуном, которому он раньше платил, я сорвался.

Ее пальцы сжались на его спине.

– Что произошло?

Каз резко встал, словно в нем скопилось слишком много напряжения, чтобы оставаться на одном месте, и направился к сумке, которую всегда держал при себе. Салем тоже поднялась, не понимая, что происходит. Он собрался уйти?

Она выдохнула, как только осознала, что парень роется в сумке. Каз достал что-то маленькое, зажав предмет в ладони. Его спина напряглась на глубоком вдохе, он развернулся к Салем, вторгся в ее личное пространство и вложил ей что-то в руку.

Салем растерянно уставилась на предмет в своей ладони, пока не узнала треснувший экран.

Ее телефон.

Ее старый телефон, который разбился о землю.

Ее сломанный телефон, который она однажды ночью, восемь лет назад, отдала незнакомому парню.

Ее потерянный телефон, который так и не вернули.

Салем прожигала его взглядом, держа в руке, сердце колотилось в горле, пока она обрабатывала молниеносно поступающую в мозг информацию.

– Не понимаю… – Ее голос затих.

Каз прижался к ней лбом, как тогда, когда они стояли на улице.

– Той ночью на тебе было украшение. – Опустив голову, он уткнулся носом ей в шею, в свое любимое место. – Одно из тех причудливых змеиных ожерелий, оно обвивало твою прекрасную шею.

У Салем перехватило дыхание и от осознания, что Каз был тем самым парнем, грубым, переполненным яростью и гневом, и оттого, что он запомнил мамин чокер, который та заставила ее надеть.

– Маленький аспид, – прошептал Каз ей в шею, и Салем почувствовала, как у нее подкосились колени, когда настигло еще одно озарение: он прозвал ее так из-за той ночи, а не из-за волос. Она была маленькой, и на ней был аспид.

Салем потрясло, сколько подтекста скрывалось за, казалось бы, простым прозвищем. Речь не просто о встрече. Тот факт, что Каз запомнил ее и узнал спустя годы разлуки, пьянил и дарил волну эмоций, проникающих прямо сердце.

И тут она задумалась. Салем слегка отстранилась, и Каз выпрямился.

– Ты назвал меня так на пляже в первую ночь, – обвинила она его, без злобы, но с вызовом, чтобы он наконец поведал обо всем, что скрывал и продолжает скрывать от нее.

Каз кивнул.

– Я знал, что в этом году ты приедешь в Мортимер.

Салем схватила его за руки, умоляя рассказать все.

– Откуда?

Каз выдохнул, и на шее у него под татуировками выступила вена.

– Тогда мне показалось очень странным, что девушка переписывалась с парнем, с которым не встречалась, и так отчаянно не хотела, чтобы кто-то из знакомых увидел содержание сообщений, – вспомнил Каз, вновь поразив Салем тем, что это он, тот высокий долговязый грубый парень. – Той ночью мы с другом проникли на вечеринку, его поймали за попыткой воровства, поэтому он смылся, а я выбежал с другой стороны, а после…

– …а после мы столкнулись, – закончила Салем.

Каз откинул локон с ее лица, осматривая пристальным взглядом.

– Я узнал твои глаза. Они характерны для Салазаров, и я несколько раз видел твоего отца с моим братом. Поэтому сразу понял, что вас связывают кровные узы.

Ее пальцы соскользнули с его рук на талию, удерживая, пока Каз продолжал играть с ее прядями, погрузившись в воспоминания.

– Я чувствовал, что обязан тебя защитить, ведь брат заключил сделку, чтобы оберегать твою сестру. Поэтому взял твой телефон и позвонил Лазу, рассказав ему обо всем.

Его брат знал?

Каз продолжил:

– Брат велел мне выяснить, что ты скрываешь, нет ли в телефоне чего-то, что способно тебе навредить. Я так и сделал.

Затаив дыхание, Салем опустила взгляд на его грудь, чувствуя, как нутро заполняет что-то похожее на стыд. Он узнал, как отчаянно она нуждалась