Энигма - РуНикс

Он ушел. И с этим типом приходится иметь дело Адити. Отмахнувшись от его слов, Салем вновь направилась к административному корпусу.

День выдался хмурым, серым и вызывал сезонную депрессию у всех, кто любил солнце. Вокруг колен вечно клубился туман, булыжные дорожки блестели от влаги, а воздух стал тяжелым от невидимых капель, из-за которых волосы Салем путались даже в пучке. Она плотнее укуталась в пальто, защищаясь от холода, и быстро направилась ко входу.

Внутри ее встретил привычный для Мортимера интерьер: холл со стойкой администратора справа, широкие ступени, ведущие в офисные помещения слева, каменные стены без отделки, люстры на высоких потолках.

За стойкой сидел пожилой мужчина.

– Могу я вам помочь?

Салем направилась к нему.

– Да, мне должны были доставить посылку.

– Студенческую карту, пожалуйста.

Салем протянула ему карточку, наблюдая, как мужчина сканирует ее и возвращает. Развернувшись, он взял с полки за спиной картонную коробку и поставил ее на гладкую поверхность стойки.

– Вот, мисс Салазар.

Мужчина протянул ей бланк и ручку.

– Пожалуйста, отметьте, что в посылке нет ни одного из перечисленных предметов, и распишитесь.

Салем быстро поставила галочку и расписалась.

Затем подняла коробку, но, ощутив, как заныли мышцы рук, тут же снова опустила ее. Она оглядела посылку, понимая, насколько та тяжелая и что тащить ее обратно в свою комнату по лестнице в одиночку девушке не под силу.

Достав телефон, она открыла сообщения.

Салем: Ты не занят?

Проклятие моего существования: Говори.

Не «да» или «нет», а в зависимости от того, что она ему скажет.

Каз был милым.

«Сосредоточься».

Салем: Я получила важную посылку. Она тяжелая. Можно оставлю ее в твоей студии в библиотеке?

Салем: Не хочу тащить до самой комнаты.

Проклятие моего существования: Иду.

Всего одно слово, и она почувствовала, как расслабляются мышцы.

Заблокировав телефон, Салем отошла к доске объявлений и, пока ждала, стала рассматривать заметки об экзаменах через несколько недель, благотворительном вечере в конце года, организованном советом, на который приглашались все студенты, и о каникулах в конце семестра сразу после него.

Следующие несколько недель будут насыщенными.

Волоски на затылке зашевелились от знакомого чувства – от того, как молекулы двигались вокруг него, сталкиваясь с ее кожей и посылая вибрацию по телу. Когда Салем обернулась, Каз уже входил в холл, не сводя с нее глаз.

Она чувствовала его, этот напряженный, неистовый взгляд, которым он смотрел на нее; чувствовала его прямо в животе, который сжался от напряжения; прямо в груди, которую сжали незримые тиски; в самой глубине сущности, трепещущей от воспоминаний о нем. Но больше всего она ощущала Каза в своем сознании: энергия его взгляда передавалась ей, воспламеняя нейроны в мозгу, перестраивая рецепторы, чтобы не допустить сенсорной перегрузки, посылая разряд по позвоночнику и рассеивая его по всему телу.

Салем вздрогнула тем восхитительным образом, который она привыкла узнавать и ассоциировать с ним, и глаза Каза загорелись ярче, поскольку он тоже заметил ее реакцию.

– Привет, – произнес он голосом, похожим на грохот прибоя и хриплым, как дым, тем самым, что уже успел выжечь грехи на ее коже и воспламенить плоть, и Салем почувствовала, как из груди вырвалось ответное «Привет».

Мужчина за стойкой прочистил горло, и Салем тут же осознала, что он внимательно за ними наблюдает. Лицо Салем покрылось легким румянцем.

– Эта? – уточнил Каз, глядя на коробку на стойке.

Салем кивнула и с благоговением и признательностью наблюдала, как Каз поднимает посылку, словно она ничего не весит, хотя та была тяжелой; как под его курткой напрягаются бицепсы и плечи, подобно тому, как они выпирали, когда он поднимал саму Салем или силой удерживал ее в неподвижном положении.

Тело охватил всплеск женского желания, устремившись к пульсирующему местечку между ног. Рядом с Казом это становилось постоянной проблемой. С тех пор как он овладел ею той ночью в лесу, с тех пор как Салем почувствовала его силу, его тяжесть внутри себя, тело немедля готовилось к новому вторжению, как только Каз оказывался поблизости. Хотя, если честно, все началось задолго до той ночи.

Каз вышел за дверь, и Салем последовала за ним. Холодный ветер ударил в лицо, и она плотнее закуталась в пальто, разглядывая Каза, пока он стремительно шагал к соседнему зданию.

Библиотекарь кивнула им и вернулась к чтению эротического романа. Салем уже давно знала о ее пристрастии к подобным книгам, и, глядя на изображенного на обложке парня с длинными темными волосами и блестящими грудными мышцами в обнимку с пышногрудой красоткой, едва умещающейся в своем платье, не могла ее винить.

Салем последовала за Казом в дальнюю секцию библиотеки, где находилась дверь, ведущая в его студию, дверь, возле которой Салем запаниковала, а он подошел к ней сзади, и они впервые оказались в такой близости друг от друга.

Сердце заколотилось сильнее, руки охватила дрожь, когда дверь распахнулась и перед Салем вновь предстало узкое пространство, крошечный проем, ведущий вниз по лестнице. Каз остановился, повернулся и посмотрел на Салем проницательным взглядом.

– Оставайся здесь, – приказал он, и она с радостью подчинилась, замерев прямо за дверью, держа ее открытой одной рукой, а другой придерживая сумку.

Она наблюдала, как Каз бегом спускается по лестнице с коробкой, исчезает из виду, снизу раздается стук, когда он бросает коробку, а затем снова поднимается.

Салем не сводила с парня глаз, пока Каз размашисто приближался к ней. Он обвил ее талию рукой и втащил внутрь, закрыв дверь. Замок щелкнул за спиной, вновь заперев Салем между каменными стенами и Казом, отчего дыхание застыло в легких, а взгляд заметался по сторонам.

Не успела она осмыслить происходящее, как уже внезапно оказалась высоко в воздухе. Каз закинул ее ноги себе на плечи, Салем почти касалась лицом камня и уперлась ладонями в потолок, пытаясь найти опору, что лишь усилило ощущение ловушки.

– Что за…

Слова замерли у нее в горле, когда Каз зубами стащил с нее трусики точно так же, как стягивал свитер с ее губ, и зарылся головой под юбку униформы, припав губами к плоти.

Салем почувствовала, как паника смешивается с наслаждением, проносясь от клитора к мозгу, вспыхнув так, как Салем и не ожидала, когда Каз запер ее и начал поглощать.

– О боже, – вскрикнула она, не понимая, что чувствует, тело путалось в сигналах «бей», «беги» и «трахайся», ладони продолжали упираться в камень над головой в попытках сохранить равновесие.

Напор Каза не оставлял сомнений: он не играет, не томит и не дразнит. Напротив, он толкает ее