Энигма - РуНикс

С досадой покачав головой, Салем уставилась на маяк вдалеке, размышляя, здесь ли когда-то стояла ее прабабушка? Записи в дневнике все никак не выходили из головы, она держала их при себе, не собираясь делиться с Казом, пока он не откроет своей секрет.

От мыслей Салем отвлекла вибрация телефона. Опустив глаза, она увидела на экране имя матери, которая, как всегда, звонила ранним утром.

Салем ответила.

– Доброе утро, мама.

– Тебе прислали дневники Эвелин? – Именно с этого мать начала разговор, ее голос звучал жестко. Салем удивилась, что матери потребовалось столько времени, чтобы это выяснить. Должно быть, она была слишком занята, чтобы обращать внимание на дела дочери, или ей просто было все равно. Судя по прошлому опыту, Салем склонялась к последнему.

– Да, – подтвердила она, глядя на море и задаваясь вопросом: почему дневники так важны для ее матери? Эвелин не была ей бабушкой, скорее бабушкой мужа. Мать не знала ее до замужества, поэтому не могла иметь эмоциональных воспоминаний, связанных с дневниками, не то что Салем.

Мать долго молчала. Ветер вился вокруг Салем, развевая ее пальто, в нос бил запах моря, леса и зимней свежести.

– Тебе пора это отпустить, Салем, – наконец произнесла мать. Салем знала этот тон. Она слышала его всю свою жизнь, когда мама просила ее делать то, чего Салем не хотела, посещать мероприятия, на которых она не желала присутствовать, проявлять вежливость к людям, которых она даже видеть не могла.

Но не столько тон, сколько сами слова заставили Салем замереть.

– Что отпустить, мама?

– Свою эту потребность раскапывать могилы.

Салем слегка нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Из телефона донесся вздох матери.

– Ты всегда была такой, Салем. Нужда докопаться до истины наравне с упрямством были в тебе с самого рождения. Ты всегда смотрела на мир с любопытством, вечно желала узнать, как произошло то или иное событие, как все устроено. Мы даже думали, что ты станешь инженером или кем-то в этом роде. – В конце ее мать усмехнулась, а потом вновь стала серьезной.

Салем сунула свободную руку в карман, пытаясь понять, к чему вела мама, и просто молчала, ожидая продолжения.

– Со временем твои интересы свернули в более мрачное русло, – размышляла она. – Сперва мы беспокоились о тебе. Что вполне понятно. Но ты просто хотела раскапывать тела, допытываться до правды, и в этом, я полагаю, мы обрели некоторое утешение, поскольку боялись, что ты выберешь иной путь.

– Стану убийцей? – уточнила Салем, прекрасно понимая, благодаря собственным исследованиям, что со стороны могло показаться, будто у нее проявились признаки преступного поведения, хотя на самом деле она никогда не испытывала подобных порывов.

– Да, – откровенно ответила ей мама. – Но ты не пошла по этому пути, и… и я знаю, что не стала для тебя лучшей матерью. – Признание повисло между ними, заставив Салем крепче сжать телефон. – Но я всегда любила тебя, Салем. Ты всегда была и всегда будешь моим ребенком. Поэтому мне нужно, чтобы ты оставила все как есть. Обрела покой.

Пока слова слетали с губ матери, у Салем защекотало в носу. Они впервые разговаривали так долго, мать впервые говорила с ней откровенно и, кажется, впервые сказала Салем, что любит ее искренне, а не потому, что так положено.

А может, она всегда говорила ей об этом, просто Салем никогда не слушала?

Она попыталась взглянуть на свое детство под другим углом, отстраниться от эмоций и проанализировать ситуацию с точки зрения своей матери. Женщины, которая вовсе не была плохой, у которой было двое детей, вокруг которых вращался ее мир, одна дочь напоминала день, другая – ночь, одна была выдающейся, другая – эксцентричной. Возможно, Салем настолько замкнулась в себе, что никогда не верила матери, когда та пыталась достучаться до нее, не видела искренности в поступках мамы только потому, что с Салем она вела себя не так, как с ее сестрой.

И несмотря ни на что, мать звонила каждое утро, проверяла, как у нее дела. Возможно, то, что она интересовалась жизнью Салем, не было просто формальностью. Возможно, все сложнее, чем она думала. Вопреки ее представлению, мир не делился на черное и белое. Напротив, он напоминал картины Каза, будучи спектром черных, серых и белых оттенков, темных углов и света. И Салем уже не знала, права она или нет, все внутри перемешалось, став таким же неопределенным, как и окружающий ее туман.

– Знаешь, – начала мама, когда Салем так и не ответила, – я назвала вас с Оливией в честь мира. Хотела, чтобы вы обе росли самыми спокойными, довольными девочками, которые несли бы радость и мир в жизнь каждого, с кем сведет их судьба.

Что ж, имя Салем в этом отношении потерпело грандиозную неудачу.

«В этом хаотичном мире ты даруешь мне частичку покоя».

Вспомнились слова Каза, запечатленные в ее душе. Возможно, имя не совсем ее подвело. Может, Салем и сама не совсем подвела имя. Вероятно, в жизни есть место нюансам.

Салем сглотнула.

– Я знаю, что тоже не стала для тебя лучшей дочерью, – призналась она. – Но знаю, что такой была сестра. И что ты любила ее так, как никогда не полюбишь меня.

– Салем…

– Я смирилась с этим, – перебила ее Салем.

– Мне жаль, – прошептала мать в трубку.

Она не виновата. Салем не верила, что достойна любви, и до сих пор в глубине души в этом сомневалась, но теперь, по крайней мере, она знала, что в ней нуждаются – ее друзья, возлюбленный, она сама.

– Разве мы не можем начать все сначала? – мягко спросила мама. – Теперь ты мое единственное дитя. И за последний год я увидела тебя с другой стороны, Салем. Твое упорство, твою нежность, твою твердость. Я не понимала этого, когда ты была ребенком, но именно в этом твоя сила. Ты заставила меня почувствовать себя сильнее, просто продолжая жить и оставаться собой.

Для Салем это много значило – услышать от матери такие слова. Она знала, что ей тоже нелегко меняться и адаптироваться в новом мире, признавать ошибки и извиняться за них. Салем ценила ее старания.

– Все хорошо, мам, – заверила она. – Мы можем попробовать.

Мать выдохнула.

– Тогда тебе нужно прекратить все, что ты делаешь, пытаясь найти ответы, которых нет. Поверь мне, Салем, я тоже пыталась и каждый раз натыкалась на стену. Прошу, отпусти прошлое. Я не хочу потерять и тебя.

Салем