Энигма - РуНикс

что-то, чего не могло понять сознание, все складывалось в единую картину. Полный смысл происходящего все еще ускользал от нее, но, возможно, вскоре он прояснится.

Что бы это ни было, мужчины собирались встретиться на Новый год возле спортзала.

Ей нужно быть там. Только так она сможет разобраться, что за чертовщина здесь происходит.

– Пойдемте, – наконец произнесла Салем. – Пора уходить отсюда.

Медленно, сохраняя молчание, они вышли из леса, обдумывая только что подслушанный разговор.

* * *

Чтобы отпраздновать успешное окончание семестра и сдачу экзаменов, они решили выбраться за город и отправиться в Астон, более крупный населенный пункт в часе езды от Мортимера, прямо за лесом. Главной достопримечательностью Астона был ночной клуб, единственный в радиусе ста миль, который часто посещали студенты Мортимера.

Похоже, не только у них возникла такая идея. Студенты на машинах и такси толпами отправлялись праздновать.

Салем вышла из машины и поправила короткое платье, за ней последовали подруги, которые выглядели как секс-бомбы на высоких каблуках и в коротких платьях на бретельках. Адити отдала предпочтение оттенку электрик, подчеркивающему ее смуглую кожу, а Мелисса – золотистому.

Платье Салем напоминало то, что на Мелиссе, поскольку было позаимствовано из ее шкафа, но из более эластичной ткани, чтобы соответствовать ее пышной фигуре. Оно тоже было коротким и на бретельках, но черного цвета. Волосы Салем оставила распущенными, и Адити сделала ей смоки, подчеркнув золотистый оттенок глаз.

– Ты выглядишь как темная богиня, – отвесила ей комплимент Мелисса, и Салем пожалела, что Каз ее не видит. Поскольку план созрел в последнюю минуту, и они собирались в комнате Мелиссы, Салем лишь сообщила ему, что отправляется в Астон и вернется позже.

По правде говоря, она немного злилась на Каза за то, что он утаивал от нее свой секрет, несмотря на ее просьбы, и вместо этого строил планы за ее спиной. Она настолько разозлилась, что, когда Мелисса предложила пойти в клуб, совершенно не вписывающийся в ее привычный уклад жизни, Салем тотчас согласилась.

В Астоне проживало больше людей, и очередь у входа в клуб выстроилась в длинную цепочку. Но Салем заметила нескольких студентов из Мортимера, которые вошли без очереди.

Что ж, ее фамилия тоже имела вес.

Миновав толпу, Салем велела подругам следовать за ней и прошла прямиком к вышибале, на долю секунды задумавшись, не работал ли Лаз Вэнгард когда-то в таком же месте, чтобы прокормить себя и брата.

Отмахнувшись от этой мысли, она подняла личное удостоверение.

– Столик на троих, пожалуйста. Для Салазар.

Мужчина передал ее слова в гарнитуру и кивнул.

– Сюда, мисс Салазар.

Пока подруги радостно шумели, Салем убрала удостоверение, и они вошли в тусклое помещение, освещенное лишь неоновыми огнями, от которых болели глаза, с громкой музыкой, от которой закладывало уши. Подобное место точно не для нее. Она почти пожалела, что согласилась прийти, но подруги уже радостно направились к бару, и Салем последовала за ними, подписав себя на ночь сенсорных перегрузок.

Адити с Мелиссой заказали себе выпивку и предложили ей, но Салем покачала головой. Напиваться в новой обстановке, где она никому не доверяла, точно не хотелось. Проявляла ли она чрезмерную осторожность? Возможно. Но Салем всю жизнь изучала случаи людей, которые могли бы выжить, прояви они чуть больше бдительности.

– Идем! Давайте потанцуем!

Мелисса схватила ее за руку и повела на танцпол, другой рукой держа Адити, и они втроем цепочкой стали прокладывать себе путь сквозь толпу, чтобы достичь переполненного танцпола.

Музыка пульсировала в ушах, пронзала тело, и, глядя, как беззаботно двигаются ее подруги и все вокруг, Салем тоже начала танцевать, позволяя себе почувствовать свободу, сделать что-то для себя.

Вокруг мелькали знакомые лица из кампуса, Салем видела, как они отрываются и веселятся, точно юные сорвиголовы, но, даже когда она пыталась полностью расслабиться, часть ее сознания постоянно следила за окружением, мгновенно подмечая, когда кто-то подходил слишком близко к ней или к подругам, побуждая отодвинуться.

Когда танцующие люди отделили ее от подруг, Салем на миг потеряла бдительность и ощутила на талии чужие руки.

Незнакомые руки.

Слишком обычные, слишком ухоженные, слишком… милые.

Она попыталась отстраниться, но пальцы впились в нее железной хваткой. Попыталась повернуться, но они удерживали ее на месте. Попыталась наступить на ногу каблуком, но незнакомец вовремя сориентировался, лишив ее равновесия. Кто бы это ни был, силы в нем хватало.

В Салем закипела ярость. Вцепившись в его руки, она вонзила ногти в кожу, царапая до крови, пока хватка хоть немного не ослабла, тогда Салем сумела развернуться и увидеть перед собой незнакомца.

Он носил маску, напоминавшую череп. Не говоря ни слова, он вложил ей в руку записку и оставил одну на танцполе.

Салем нахмурилась, пытаясь выровнять дыхание, и развернула листок.

«Ты следующая, goldengirl01».

Какого дьявола?

Глава XXXIV. Салем

Некоторые рождены для сладостного наслаждения,

Другие – для бесконечной ночи.

Уильям Блейк. «Предзнаменования невинности»

Салем скомкала записку в руке, а затем порвала ее и бросила клочки на пол.

Чужие руки снова обхватили ее за талию – снова начищенные до блеска, снова незнакомые, – резко притягивая к чужому телу. Но Салем решила, что с нее хватит странных мужчин, которые думают, будто могут трогать ее без спроса.

Она вырвалась, и позади нее раздался вопль. Развернувшись, Салем увидела, что державший ее незнакомец упал на колени посреди танцпола, а над ним, напоминая зверя, нависал разъяренный, свирепый мужчина.

Люди образовали вокруг них широкий круг, и музыка стихла.

Ее взгляд скользнул по татуированным рукам, которые Салем знала как свои собственные, сжимавшим запястья незнакомца. Дальше вверх, по мускулистым предплечьям, выступавшим из-под закатанных рукавов рубашки, по мощной шее и резким чертам лица, и остановился на его стальных, пылающих яростью глазах.

Взгляд которых был устремлен на Салем.

Каз злился на нее? За что?

Он отдернул руку и нанес удар мужчине прямо в нос, из которого тут же брызнула кровь. Парень закричал, а люди ахнули.

Следом Каз достал карандаш, который всегда носил с собой, и приставил его прямо к яремной вене незнакомца.

– Подойдешь к ней ближе, чем на десять футов, и я отправлю тебя в могилу. Понял?

Насилие. Ярость. Ими сочился его голос, и, зная Каза, Салем понимала, что он способен воплотить угрозу в жизнь.

– Да, мужик, – пробормотал незнакомец. – Черт.

Каз отпустил его, и тот рухнул на пол. Затем Каз повернулся и направился