Энигма - РуНикс

Еще больше выцветших слов.

Новый год.

Разум зацепился за эти слова.

Оливия умерла вскоре после Нового года.

Салем откинулась на спинку дивана и попыталась осмыслить происходящее.

Она уже знала, что на территории кампуса существовало какое-то тайное общество. Возможно, даже несколько. И судя по тому, что ей удалось выяснить, они действовали на протяжении многих десятилетий. Могут ли они иметь отношение к смертям, которые Салем сейчас расследует? Что, если так? Могли ли Оливия и Лаз погибнуть от рук кого-то подобного?

Салем открыла в телефоне сохраненные письма от Оливии и снова просмотрела их сквозь призму новых знаний, пытаясь понять, есть ли в них хоть какая-то зацепка.

Она медленно продвигалась по списку, стараясь не поддаваться эмоциям, которые грозились выплеснуться всякий раз, когда Салем смотрела на старые слова сестры, и изучала их с профессиональной точки зрения. Один абзац привлек ее внимание.

«Салем, не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь эти строчки, но я верю, что только ты достаточно умна, чтобы понять их. Все вышло из-под моего контроля. Я совершила то, чего не должна была. Они заставили меня это сделать. Но теперь уже слишком поздно».

«Они заставили меня это сделать».

Новый год.

Фигура в плаще.

Маяк.

После всего этого Салем почти уверилась, что существует либо какая-то организация, которая довела ее сестру до самоубийства, либо серийный убийца, охотящийся на умных студентов. Она не знала о других учениках, может, они были связаны, а может, и нет. Но слова Оливии звучали в ушах.

«Они заставили меня это сделать».

В животе внезапно поселилось дурное предчувствие, внутренности скручивались в узел. В окружении дневников и писем, написанных почившими членами ее семьи, Салем понимала, что близка к разгадке.

И она намеревалась раз и навсегда выяснить, что произошло на самом деле.

Глава XXXII. Салем

Вы всегда будете меня любить. Я олицетворяю все ваши грехи, которые вы так и не осмелились совершить.

Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея»

Следующие недели прошли в суматохе нового распорядка.

Ночами Салем спала и лишь изредка видела сны, в основном полноценно отдыхая, окруженная теплом Каза, после того как он трахал ее до полусмерти, а затем ласкал и гладил так, что она обмякала.

Утром Салем просыпалась первой, отправлялась на прогулку и возвращалась с кофе для Каза и для себя, который они пили за разговорами, учась общаться друг с другом, что, по общему признанию, получалось у Каза гораздо лучше. Затем они экономили воду и принимали душ вместе, Каз обычно мыл волосы Салем, используя любой повод, чтобы прикоснуться к ним и поиграться с локонами. И уходил он раньше, чем она отправлялась на занятия.

Салем нравилась ее учебная программа. Она впечатлила профессоров, и те давали ей более сложные проекты, чем рассчитано на ее курс, и девушка с удовольствием бралась за дело, особенно ярко проявляя страсть к криминалистике. Хотя курс был сложным, Салем оставалась на высоте, преуспев как с лабораторными работами, так и с теорией, и с нетерпением ждала следующей недели, чтобы сдать экзамены.

Где-то посреди дня Каз находил ее, где бы Салем ни была на территории кампуса, и несколько минут целовался с ней, прежде чем снова убежать. Она знала, что Каз работает над картинами. Однажды вечером, после того как они покончили с бешеным сближением и расслабились, он сказал, что его работы будут впервые представлены на благотворительном вечере, поскольку это его последний год в Мортимере, а затем их продадут с аукциона. Вот чем Каз был поглощен в последние дни – завершал серию полотен, сосредоточившись на центральном произведении, которое столь упорно скрывал от ее глаз.

После лекций Салем встречалась с подругами и проводила с ними время, вписав встречи в часть своего нового распорядка. Адити и Мелисса, как она успела узнать, были не просто хорошими девушками, а настоящими подругами, и теперь, когда Салем постепенно раскрывалась, принимая мысль, что, возможно, в ее обществе тоже есть что-то ценное, она старалась отвечать им тем же.

Адити то встречалась, то расходилась с Бароном, который не давал ей повода разорвать их отношения и все еще каким-то образом проникал в ее жизнь. Мелисса тоже начала крутить роман с парнем, которого встретила в баре в ночь гибели Лары.

Лары, которую так и не нашли после отлива. Узнав о произошедшем, родственники забрали ее вещи, Салем помнила, как они уходили опустошенные, совершенно растерянные. Она могла понять их состояние.

В то же время Салем все силилась выяснить, что связывало доктора Бейна с мужчиной, которого видела у него в кабинете.

Она знала, что в Мортимере существует некое тайное общество наследников, в котором состояли ее отец и отец Каза, а теперь сам Каз и Барон. Но чего она никак не могла осознать – как это общество связано со смертями, особенно если жертвами стали ее сестра и брат Каза, оба наследники. Как и не понимала, каким образом с погибшими связан Мерлин, ведь он явно хранил трофеи. И Салем даже не предполагала, какое отношение ко всему этому имеют доктор Бейн и незнакомец в его кабинете.

Но связь определенно существовала.

Потому что Оливия и Лаз умерли, оба выходцы из семей наследников.

Мерлин хранил трофеи от Оливии и других жертв.

Доктор Бейн и мужчина были с Ларой, и она тоже умерла.

Все было связано, Салем чувствовала это, она знала, что близка к разгадке, но что-то ускользало от нее – последний кусочек головоломки. И она не сомневалась – Каз держит этот кусочек при себе, не позволяя ей увидеть полную картину. Может, он все еще не доверял ей целиком, а может, причина таилась в чем-то ином. Вероятно, он хотел рассказать ей, но не мог. Например, это противоречило каким-то правилам его клуба «Только для мальчиков». Может, так он защищал ее.

Слишком много догадок и недостаточно выводов.

Салем стояла на утесе в лучах раннего солнца, пока темнота медленно рассеивалась, холод и туман щупальцами обвивали ее, держа в заложниках.

Ветер выл, волны шумели, разбиваясь о берег. Полевые цветы, которые когда-то трепетали на склоне утеса, ведущего к лесу, поникли от холода, в ожидании смены сезона и нового цветения.

Взглянув на них, Салем вспомнила о странном разговоре, который ей довелось услышать в кабинете доктора Бейна, о