Энигма - РуНикс

не могла ничего пообещать, она так много сил вложила в свое расследование и чувствовала, что близка к разгадке. Ей требовались ответы, и вдруг ее настигло осознание, что мать может их дать.

Салем проигнорировала просьбу и задала другой вопрос:

– Мама, ты когда-нибудь слышала, чтобы отец говорил о Вэнгардах?

На линии повисло напряжение. Салем ощутила это в наступившей после вопроса тишине. Ее мать ненавидела эту фамилию и не хотела слышать о ней ни слова с тех пор, как отец потерпел фиаско.

Салем задавалась вопросом, что бы подумала мама о том, что ее дочь спит с врагом? Сама мысль о том, что она спит не только с Вэнгардом по крови, но и с младшим братом парня, который защищал Оливию, потому что ему платили Салазары, могла показаться возмутительной.

Если в их кругу когда-нибудь узнают, что Салем связалась с Вэнгардом, скандал разразится неимоверный, ведь они сошлись, несмотря на реки крови между их семьями.

От одного только представления их лиц Салем захотелось хихикнуть, что само по себе удивительно. Она никогда не хихикала.

– Почему ты интересуешься? – коротко спросила мать.

Салем проигнорировала ее вопрос.

– Они ведь тоже из семей наследников?

Мама громко вздохнула, словно изо всех сил стараясь проявить терпение к единственному ребенку.

– Да, Салем. Они тоже были наследниками. На протяжении пяти поколений, если мне не изменяет память. Мы дружили семьями, их мальчики и вы, девочки, были одного возраста. До несчастного случая, который разрушил их семью.

История соответствовала тому, что знала Салем.

– Что случилось с мальчиками?

– Скорее всего, умерли. – Мать замешкалась. – Нет, подожди. Полагаю, один все же выжил. Насколько я слышала, они пережили трудные времена после того, как от них отреклись опекуны. Один стал преступником.

Она имела в виду Каза. Салем уже знала все это и теперь просто подтверждала правдивость слов матери.

– Отец когда-нибудь говорил о них?

Вероятно, мама пыталась вспомнить.

– Возможно, несколько раз вскользь упоминал. Но ничего существенного. А что?

Значит, отец не рассказал матери о том, что нанял Лаза Вэнгарда, что рассматривал его в качестве зятя, что уничтожил досье юного Каза. Как и не рассказал о «Мортемии» и ее роспуске, а также о том, что Каз следил за человеком, слившим фотографии Салем, и убил его.

– Ничего, – ответила Салем. – Просто интересно.

Где-то рядом с мамой раздался звук колокольчика.

– Мне пора идти, – тут же сказала она. – И я говорила серьезно, Салем.

– Знаю, мама.

– Я бы хотела начать все с чистого листа, – заверила она дочь. – Но если ты не перестанешь раскапывать старые могилы, то даже не заметишь, как следующая станет твоей. Так что остановись сейчас, пока не стало слишком поздно.

И с этими зловещими словами она положила трубку.

Глава XXXIII. Салем

Я смотрю на небо […], и разум продолжает попусту отравлять себя.

Сильвия Плат. «Несокращенные дневники Сильвии Плат»

– Вот и все, сучки! – воскликнула Мелисса, выразительно вскинув руки, как она обычно делала, заставив Адити рассмеяться, а Салем покачать головой. Несколько проходящих мимо студентов тоже закричали, и воздух в кампусе наполнился смехом.

Они только что закончили писать выпускные экзамены за семестр, солнце сияло после двухнедельного отсутствия, и холод стал лишь призрачным воспоминанием под его палящими лучами. Семестр завершен, и через неделю им предстояло принять участие в благотворительном вечере, а затем отправиться на зимние каникулы и вернуться уже в следующем семестре.

Салем с ужасом ждала отъезда. Несмотря на секреты, тайны и плохую погоду, Мортимер стал ей домом больше, чем любой другой дом, который у нее когда-либо был. Здесь она отыскала себя, обрела дружбу, которая, как она надеялась, продлится долгое время, и столь глубокую связь, которой так и не отважилась дать определение. Она начала спокойно спать, не принимая лекарств и не изнуряя себя долгими прогулками по всему кампусу, и изучать то, что ей нравилось, без малейшего осуждения со стороны. Салем не хотела покидать этот изолированный пузырь, возвращаться во внешний мир, где ей никогда не было места, и снова чувствовать себя вписанным в круг квадратом.

Но больше всего на свете ей не хотелось расставаться с Казом. Салем понимала, что это глупо, но даже сама мысль о расстоянии между ними пробуждала в ней тревогу, заполняя разум сомнениями и вопросами.

А что, если вдали Каз осознает, что она ему не нужна?

А что, если вдали она вновь возведет слишком высокие стены?

А что, если он больше не захочет их сокрушать?

Или самое худшее – что, если он забудет о ней?

Салем не хотела, чтобы ее забывали, только не он. Не хотела стать для него пустым местом. Потому что Каз значил для нее все – его равнодушие к чужому мнению, то, как он позволял ей заглядывать в его самые безумные и потаенные уголки души, как заставлял ее раскрываться и впускать его.

Салем пристрастилась к тому, что Каз был рядом каждый день, в ее жизни, в ее комнате, в ее постели. Он стал ее зависимостью, сводящей с ума.

И почему-то мысль о том, чтобы оставить его, заставляла желудок завязываться в узлы.

– Земля вызывает Салем. – Мелисса помахала рукой перед лицом подруги, вырывая ее из мыслей. – Ты сейчас куда?

– Разумеется, в кровать к своему красавчику. – Адити закатила глаза.

Салем почувствовала, как легкий румянец опалил щеки.

Подруги захихикали, глядя на нее.

– Боже, вы двое ненасытны! – рассмеялась Мелисса. – Как он может трахать тебя каждую ночь и при этом смотреть на тебя так, будто хочет растерзать и съесть? Из-за интенсивности ваших эмоций я таю, просто находясь рядом.

Адити кивнула.

– Послушай, я рада за тебя, очень рада. Ты нуждалась в том, чтобы тебе хорошенько засадили. – Они снова захихикали. – И я уверена, что Каз с этим отлично справляется. Но, похоже, парень подсел, и дело даже не в твоей вагине, подруга.

Мелисса снова засмеялась, услышав тон Адити, и Салем почувствовала, что ее губы тоже дрогнули.

Она покачала головой и повернулась к согнувшейся вдвое Мелиссе.

– Как там дела с парнем из бара?

Подруга выпрямилась, раскрасневшись от смеха, и поиграла бровями.

– Ты уходишь от темы, но так уж и быть. Я готова свободно обсуждать свою сексуальную жизнь.

Они по обыкновению направились к главным воротам, пока Мелисса рассказывала о мужчине, которого встретила в баре, о горячем красавчике, с которым они успели обменяться только именами, прежде чем он отвез ее к себе домой.

Адити