Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Словно зомби ехал он на своем велосипеде, пока не заметил, что впереди, метрах в двадцати от него, кто-то поставил свой мотороллер поперек велосипедной дорожки и явно не собирался его убирать. Саша несколько раз сердито нажал на звонок. Тогда мотоциклист снял свой шлем, и только теперь он узнал, кто был перед ним: Марайке! А она-то откуда взялась? В такое раннее время? Или полиция уже переговорила с ней? Охваченный неприятным предчувствием, он затормозил и остановился перед ней.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он, стараясь при этом держать себя как можно непринужденнее.

— Мне надо было увидеть тебя.

Ее лицо казалось еще более бледным и осунувшимся, чем обычно. Но, возможно, это объяснялось тем, что сегодня она была без макияжа.

— Сейчас не самое подходящее время. Мне надо в школу. Я и так уже опаздываю.

— Но ты мне нужен, Саша, иначе…

— Что?

Трезвоня своими звонками, к ним приблизились несколько велосипедистов. Марайке сдвинула свой мотороллер на тротуар, чтобы они могли проехать. Потом она сказала:

— Вероятно, ты уже слышал от своей матери, что полиция была у меня дома.

— Разумеется. Ты уже давно знала Мирко, верно?

Она кивнула.

— Но, к сожалению, не очень хорошо. Те бумаги и химические препараты, которые мы нашли у него в квартире, — я и раньше знала, что они там находятся. Я обнаружила их, когда была у него. Но я хотела, чтобы мы нашли их вместе с тобой, поскольку все это имело для тебя такое большое значение.

— А откуда ты знаешь Мирко?

— Я познакомилась с ним на улице. Он попрошайничал, и я дала ему один евро. Мне стало его жалко, и я пригласила его пообедать. С тех пор я постоянно немного заботилась о нем. Правда, вскоре он захотел большего, но быстро осознал, что ничего не выйдет. Что он точно так же шпионил за мной, как и за другими девушками, я поняла слишком поздно. Возможно, он собирался меня тоже отравить, не знаю.

Красивая история, сказала бы сейчас его мать и наверняка тотчас спросила бы: но правдива ли она?

— Ты все время обманывала меня, Марайке.

— Мне жаль, что теперь это так выглядит. Я это не намеренно. Честное слово.

— Почему же тогда ты это делала? Почему ты с самого начала не говорила мне правду?

Он осуждающе покачал головой.

На ее губах появилась улыбка, полная горечи.

— Просто я только хотела… что-то тебе предложить… что-то испытать вместе с тобой… чтобы ты захотел быть со мной…

Ему было жаль ее. Но одновременно он задался вопросом, как далеко она способна зайти, чтобы завоевать для себя другого человека — например его самого. Часто из-за любви совершались ужасные преступления.

— Моя мать считает, что Мирко никого не убивал, — вновь начал он. — Кто-то подбросил ему все эти вещи. Я имею в виду улики. Это была ты?

Он и сам не верил в это, просто он хотел ее спровоцировать. Может быть, это заставит ее рассказать ему, наконец, всю правду.

— Ты совсем рехнулся?! — возмутилась она. — Ты действительно думаешь, что это я их всех убила?

— Если уж ты так ставишь вопрос, тогда скажи: ты имеешь к этому хоть какое-нибудь отношение?

Она посмотрела на него так, словно он только что дал ей пощечину.

— Но это уже что-то из ряда вон выходящее, Саша. Зачем мне это было делать? Натали была моей подругой, а всех остальных я знать не знала. Если это действительно был не Мирко, то тогда это сделал его отец. Ведь об этом писали газеты. А Мирко мне однажды рассказывал, что все эти девушки были по уши влюблены в него. Я имею в виду в его отца.

— Может быть. Но почему ты не расскажешь полиции все, что знаешь? Если ты не совершала никакого преступления, то тебе нечего бояться.

— Полиции я не боюсь, а вот моих родителей…

— Как так? Я думал, они у тебя суперклассные. Или ты и здесь наплела с три короба?

Она опустила глаза в землю.

— Я это сказала, так как… хотела, чтобы так оно было. Но в действительности я совершенно безразлична своим родителям. Их абсолютно не волнует, чем я занимаюсь, пока у них не возникают из-за этого трудности. Им было бы удобнее всего, если бы меня вообще не было на белом свете. Для них я всего лишь досадное недоразумение.

Ее верхняя губа задрожала, по щеке скатилась слеза. Затем еще одна.

Как оказалось, было совсем нелегко разговорить человека, который вызывал у тебя только жалость.

— Как я теперь вижу, — сказал он, — до сих пор ты только лгала. Что касается Мирко. И тебя самой. Как я могу и дальше верить хотя бы одному твоему слову?

Быстрым движением она смахнула слезы.

— Ты прав, Саша, — сказала она. — Я снова все испортила. Так мне и надо, что ты меня не хочешь. — Она на несколько секунд уставилась прямо перед собой в пустоту. — Я бы хотела, чтобы Мирко, или кто бы там ни был, отравил не этих девушек, а меня. Это было бы лучше для всех.

— Что за чепуха!

— Почему же? На всем белом свете нет ни одного человека, который хотел бы иметь со мной дело. Ты же тоже не хочешь. Итак, о чем ты говоришь?

Она подошла к своему мотороллеру, а затем остановилась, словно чего-то ждала. Его ответной реакции? Саша не хотел еще раз попасться на ее удочку. Но что, если сейчас она говорила откровенно? Если ее боль, ее слезы и ее отчаяние были искренними? И если она действительно думала о том, чтобы покончить с собой?

— Сделай мне одолжение, Саша, — сказала она в конце концов и посмотрела на него с ледяной холодностью. — Только не приходи на мои похороны.

Она взяла свой шлем с сиденья, где его оставила, и сделала вид, что собирается его надеть. Однако Саша крепко схватил ее за руку. Он не мог позволить ей уйти. Так, как в свое время позволил уйти Натали.

— Прекрати, наконец, такие речи, — сказал он. — И не делай глупостей.

Марайке удостоила его лишь презрительного взгляда.

— Не делай глупостей? Это все, что ты можешь сказать на это? Ты настоящее разочарование, Саша. Хорошо, что теперь я это знаю.

Она вырвала свою руку.

Он был готов взвыть от отчаяния. Словно переживаний за Джой было ему недостаточно, так теперь на его голову свалилась еще Марайке.