Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Так вот откуда это имя, подумал Саша.

— Теперь отец утверждает, что она могла убить и своего брата.

— А что думаешь ты?

— Я не знаю. Она живет в своем собственном мире. Но при этом она чертовски хитра. Например, для общения по мобильнику со своими жертвами она каждый раз открывала новый предварительно оплаченный счет, под чужим именем, конечно. В ее вещах мы нашли SIM-карты. Так ей удалось скрыть, что все предполагаемые самоубийцы поддерживали контакт с одним и тем же лицом. Так как в противном случае мы бы сразу обратили на это внимание.

— Но в конце она уже не действовала так хитро.

— Мы часто сталкиваемся с этим. Встречаются такие преступники, которые планируют свои преступления вплоть до мельчайших деталей, заранее заботятся обо всех возможностях, готовятся ко всему и действуют как часы. По вполне объяснимой причине. А именно — они плохо импровизируют, особенно при нехватке времени. В таких случаях они совершают глупейшие ошибки, и тогда у них все идет вкривь и вкось.

— А Андрош? Есть какие-нибудь новости о его состоянии?

— Пока нет. Он все еще находится в коме. Но, по крайней мере, его состояние стабильное.

— Как ты думаешь, он действительно вступал в интимную связь с девушками?

Она пожала плечами.

— Это обвинение расследуется, но, насколько мне известно, ничего, указывающего на это, до сих пор не обнаружено. Но уже твердо установлено, что, по меньшей мере эпизодически, он состоял в любовной связи с Лайлой. Он признался в этом еще на первом допросе.

— Тогда выходит, что все остальное Марайке просто выдумала.

— Таким людям, как она, не нужны доказательства для своих предположений. Наоборот. Они истолковывают все, что противоречит их гипотезе, по-своему или просто игнорируют это.

Его мать подошла ближе и обняла его за плечи.

— Как ты чувствуешь себя сегодня?

— Уже нормально, я справлюсь.

— Действительно?

Он утвердительно кивнул.

— А что с Джой?

— Ее мать не подпускает меня к ней.

Она немного помялась, а потом спросила:

— Так ты любишь ее или нет?

Подчиняясь рефлексу, он уже хотел все отрицать, но потом честно признался:

— Да. Очень.

— Просто для всего этого нужно немного времени. Ты должен набраться терпения.

Он знал, что она была права. Вместо того чтобы снова оставить его одного, она осталась, словно хотела еще что-то сказать, но никак не могла собраться с духом.

— У тебя что-то еще? — спросил он тогда.

Она откашлялась.

— Да, есть еще кое-что. Но я не знаю, удобно ли именно сейчас говорить об этом.

— Просто попробуй.

Она еще раз откашлялась. Что это с ней? Такой неуверенной в своих силах он ее еще никогда не видел.

— Тут есть кое-кто, — сказала она наконец. — То есть мужчина. Коллега.

Внешне он остался спокоен, но внутренне вздрогнул. Итак, все-таки мужчина. Но он не сказал ничего, кроме:

— Ну и?

— Между нами еще ничего не произошло, — поспешно сказала его мать. — Мы только как-то стали друг другу… Ну, да, в последнее время после работы мы частенько забегали куда-нибудь перекусить. Бернд — его зовут Бернд — хотел бы сделать следующий шаг. Я, в общем-то, тоже, но только в том случае, если ты ничего не имеешь против.

Саша молчал. А что он мог сказать? Во всяком случае, он считал, что с ее стороны было правильным спросить его об этом. Если бы такой разговор состоялся еще несколько месяцев тому назад, он, вероятно, вышел бы из себя, устроил бы скандал, но между тем он смотрел на многие вещи уже иначе. Возможно, он повзрослел. А может быть, дело было в том, что теперь и он знал, каково это, если кого-то любишь.

— Спасибо, что спрашиваешь, мама, — спокойно сказал он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если этот мужчина… Бернд… Если он сделает тебя счастливой, тогда и для меня тоже все будет о’кей.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Саша. Ты не должен думать, что Бернд когда-нибудь вытеснит папу. Папа есть и остается чем-то особенным и для тебя, и для меня.

— Конечно, мама. Я это знаю.

— Иди ко мне, мой взрослый сын!

Она широко раскинула руки, он встал, и они обнялись.

48

Два дня спустя Саша узнал, что доктор Андрош вышел из комы. Уже на следующий день он отправился в больницу, чтобы навестить его. Саша испугался, когда увидел его с повязкой на голове, лежащим на слишком большой подушке. В углу стояла инвалидная коляска. Андрош казался удивленным, но в то же время он был рад видеть Сашу.

— Теперь у меня не слишком много друзей, — сказал он. — После всего того, что обо мне писали в газетах, видимо, все считают меня растлителем малолетних девушек.

— Я никогда в это не верил.

Андрош улыбнулся, но это была печальная улыбка. В этом не было ничего удивительного, ведь, в конце концов, та жизнь, которой он жил до сих пор, была навсегда разрушена.

— Как вы себя чувствуете?

— Если подумать о том, что я вполне мог умереть, то мне грех жаловаться. По-видимому, я уже никогда не смогу нормально ходить, а в остальном… Я доволен.

Разумеется, полиция уже побеседовала с ним. От своей матери Саша узнал, что, как и его самого, Марайке заманила Андроша на недостроенную виллу под предлогом, что собирается покончить с собой. Для него это оказалось довольно большой неожиданностью, так как уже около двух лет он не имел с ней никакого контакта. Он не замечал, что периодически она вела за ним настоящую слежку.

— Теперь вы ненавидите Марайке?

— А ты сам ее ненавидишь?

Саша на минутку задумался. В конце концов он покачал головой.

— В сущности, прежде всего мне ее жаль.

— Мне тоже.

Андрош отвернул голову в сторону и посмотрел в окно на серое небо.

— Она уже тогда вызывала у меня жалость, когда проходила у меня курс психотерапии. Это ее родители послали ее ко мне. Я должен был снова привести ее в порядок. Мне было достаточно всего лишь час поговорить с ней, чтобы заметить, что не только Марайке была серьезно больна, но и вся ее семья. — Он снова повернулся лицом к Саше. — Ее родители хотели во что бы то ни стало иметь сына, поэтому с раннего детства они обращались с ней как с мальчиком и даже называли ее Тристаном. А когда позднее у них неожиданно родился мальчик, они просто перестали замечать Марайке. Материально она получала все. В остальном абсолютно ничего. Марайке утверждала, что ее отец только