Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

Соломония не призывала к порядку — напротив, ей доставляло удовольствие зрелище мутузивших друг друга соратниц по ремеслу.

Дуня не могла понять — зачем все это, потому что иначе представляла ведьмовской шабаш. Не было ни костров, ни столов с угощением, ни импровизированного алтаря, к которому следовало подносить дары. Да и даров не было тоже. Только дерево и заполненная ведьмами поляна.

Наконец, все более-менее успокоились, и теперь нетерпеливо переминались в ожидании начала.

Дуня упустила момент, чтобы незаметно смешаться с толпой и стала подумывать о том, чтобы вернуться домой. Как вдруг воздух всколыхнулся, на ветку рядом бесшумно приземлилась сова с характерным носом-сучком. Покосившись на Дуню круглым глазом, укоризненно выдохнула-ухнула да, слетев вниз, поднялась с земли бабкой Агапой — в нарядной длинной хламиде и ярком платке, спущенном до самых бровей. Дуне показалось, что нос бабки сделался еще больше, голова сильнее вросла в плечи, но выглядела Агапа бодро и величественным шагом направилась к выстроившимся ведьмам.

— Тырр-тырр… тырр-тарр… тырр-тарр… — звук деревянной ноги торжественно прозвучал в наступившей тишине.

Навстречу Агапе бросилась знакомая Дуне старуха в трениках. Она тоже украсила себя по случаю слета — навертела поверх нахлобученной на голову мужской шляпы венок из подвявших листьев папоротника. Старуха по-свойски приобняла Агапу, и они троекратно расцеловались.

— Все явились? Тогда начинаем! — Соломония собралась хлопнуть в ладоши, но Агапа остановила ее жестом и подула в сторону дуба.

Паутинку с вцепившейся в нее Дуней сорвало с ветки и стремительно повлекло вниз. Тонкие лапки разжались, Дуня попыталась ухватиться за воздух, и перекувыркнувшись, упала на землю.

— Новенькая! Новенькая. У, какая! — зашипело со всех сторон. — Явилась! Не побоялась! Опоздала!

Наверное, нужно было что-то сказать, но Дуня лишь гордо вскинула голову под изумленным взглядом Соломонии и независимым жестом перебросила косу за спину.

— Приветствуем тебя на нашем сборе! — с улыбкой проскрипела бабка Агапа. И голоса остальных подхватили вразнобой:

— Приветствуем. Приветствуем, сестра. Добро пожаловать.

Дуня поблагодарила и лишь потом отважилась осмотреться. Пространство вокруг изменилось вместе с ней: дуб затянуло туманом, вдоль появившейся откуда-то широкой равнины цепочкой протянулись огни пылающих костров. Возле подвешенных над ними котлов суетились козлоногие существа с половниками. Мелькали белоснежные передники и колпаки, и тянуло неприятным, сладковато-гнилостным запашком.

В стороне от столов с подозрительно выглядящей снедью под густо переплетенными шипастыми ветками засохшего кустарника торчал из земли огромный пень. К нему и направлялись сейчас чинно, словно школьницы на экскурсию, выстроившиеся парами ведьмы. Лишь несколько держалось наособицу, среди них были и Агапа, и старуха в шляпе. Обе нет, нет, да и поглядывали на Дуню. И девушка решилась держаться возле них.

Старуха в шляпе осклабилась при ее приближении и поинтересовалась, не скучает ли Дуня «за своим миром»?

— Не скучаю. Мне здесь нравится! — Дуня не подала виду, что удивилась вопросу.

— А как твоя…хммм… кошка? Поди обиделась, что ты не взяла ее на слет? — единственный глаз насмешливо подмигнул Дуне из-под нависшего века.

И Дуня вспомнила вагончик-магазин в деревне да никому не нужную меховую буханочку, пристроившуюся у ног сидящей в пыли бабки!

— Выыы?.. Вы! Это же вы предложили мне забрать Марысю⁈

— И как видишь — сработало! — одноглазая кивнула и поправила шляпу. — Знала, что ты здесь приживешься! Не ошиблась.

— С твоим-то опытом да ошибиться? — Агапа фыркнула и повернулась к толпящимся возле куста ведьмам. — Уже почти завершили. Сейчас ритуал будем ладить. Иди тоже поздоровайся, дева. Не заставляй себя ждать.

— Поздороваться? — Дуня проследила за бабкиным взглядом и содрогнулась — то, что она издали приняла за пенек, оказалось главным действующим лицом на слете! Ведьмы про очереди преклоняли перед ним колени и прикладывались губами к протянутому вперед длинному корявому корню-отростку.

— Иди же! — жесткий палец Агапы больно воткнулся в спину. — Исполни что должна!

— Я ничего вам не должна! — слова так и рвались с губ, но Дуня смолчала.

Стараясь не сбиться с уверенного шага под презрительным взглядом Соломонии и выжидательными — остальных, подошла и встала за тремя девицами, похвастушки которых невольно подслушала раньше.

— Я портила! — шепнула одна из девиц в растрескавшуюся, грубую поверхность корня-отростка. — По воздуху порчу пускала! В воду зелья сливала!

— Я вредила! — поклонилась до земли вторая. — На полях заломы вязала! На волосах оставляла! Судьбы изменяла!

— Я изводила! — гордо воскликнула третья, проехавшись губами по шероховатой словно наждак коре. — Хомут набрасывала. Души вытрясала!

— Я… — Дуня замешкалась, уставившись на проступающее среди изрезанной трещинами поверхности пня лицо: земляное, темное, с перекрученными жилами синих вен. Взгляд существа был острый, прожигающий. От него заломило во лбу, захотелось спрятаться под непроглядом, бежать отсюда со всех ног.

Пауза затягивалась. Соломония была явно довольна Дуниным смятением. Ведьмы насмешливо перешептывались.

— Встряхнись, дуреха! — внутренний голос вовремя напомнил о себе.

Дуня сморгнула, беззвучно чмокнула воздух возле корня и проговорила громко и внятно: «Я укротила соломенного жениха! Разобралась с фальшивым сыном Домны Адамовны. Я побывала в прошлом. Заточила в корневуху мизгиря! Помогла мельнику. Обратила овертуна…»

— Довольно! Мы услышали достаточно! Прочь поди, отступница! — поморщившись, Соломония махнула на Дуню черным платком. — Мизгирев род известный, уважаемый. Был. Да весь выродился. Порченая! Порченая кровь!

Ведьмы шептали-ахали:

— Помогла⁈

— Заточила?

— Укротила⁇

— Позор такой хозяйке!

— Позор! Позор!

— Прочь-прочь-прочь!

Лишь несколько, сбившихся в отдельную кучку участниц слета, помалкивали, с сочувствием поглядывая на Дуню.

— Думаю, решение принято единодушно! Почти единодушно! — Соломония снова подняла руку с платком. — Именем сестринства мы изгоняем из наших рядов эту недоведьму и…

— Дева останется с нами. — Агапа приближалась медленно, не торопясь. Палка постукивала, нога отзывалась ей в такт: «Тырр-тарр, тырр-тарр, тырр-тарр…»

— Останется⁈ Как это понимать? — Соломония нахмурилась и поджала губы в нитку. — Ты разве не слышала, что она тут лепетала?

— Это ее выбор. Всем вам тоже приходилось выбирать. Дева вправе использовать силу так, как захочет. Впрочем, как и вы все!

Ответом бабке был длинный разочарованный вздох.

Соломония резко развернулась и направилась к котлам, всем своим видом выражая несогласие с этим заявлением. Ведьмы потянулись следом. И только тогда Дуня отважилась снова взглянуть на пень. Он выглядел теперь совершенно обычным. Жуткое лицо пропало, полностью растворилось в тенях и, взявшейся морщинами, коре. И Дуня так и не узнала — какое чувство вызвала у существа ее откровенность.

— Иди за ними. — Агапа снова подтолкнула девушку.

Пришлось подчиниться.

Варево в котлах продолжало бурлить. Сквозь творожистую желтоватую пенку проглядывали островками серые, отталкивающего вида, куски мяса.

Дуня старалась дышать через раз, чтобы отгородиться