Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

некоторых — прищучить! Вот вернешься со слету… — коза замолчала и положила на стол рядом с Дуней маленький плоский мешочек. — Там внутри кой-чего полезное. Ты не вынимай, просто держи при себе.

— Что это? — Дуня собралась заглянуть внутрь, но Марыська не позволила.

— Нельзя открывать. Иначе вся сила улетучится! Амулет заговоренный. Высушенный свиной пятачок. Я на ярманке у цыган купила. Они в этом деле доки!

— Ведьма с амулетом? Забавно. — Дуня прихлебнула чай, отщипнула кусочек испеченного Звездочкой бисквита и пододвинула тарелку мышухе. — Ешь. Мне что-то не хочется.

— Не хочется, значит не надо, хозяюшка. Налегке полетишь. Так даже лучше. А про амулет зря ты насмешничаешь. Не забавно то, а разумно. Чаровать ведь на слете нельзя! Потому держись тихонько, не дразни Соломонию-то. Авось и обойдется.

— Ты же говорила — мне нужно будет силу показать! Чтобы ведьмы меня приняли!

— Силу духа показать. Уверенность. Хорошо бы, конечно. Только после перевалки очень за тебя переживаю. Ведь приглядеть будет некому! На слете, хозяюшка, всякие соберутся. И хорошие. И… всякие… Ты сама поймешь к которым примкнуть.

— Где нынче собираются? — Поликарп Иваныч сидел пригорюнившись — переживал.

— Да кто ж тебе скажет. Когда сбор созывать станут — хозяюшка поймет.

— А если не пойму?

— Поймешь, хозяюшка. Ведьмы такое понимают.

— Ступу выносить или на метле полетишь?

— Ступой не хочу. А на метле неудобно. Я подумывала вороной…

— Нельзя! Нельзя! — всполошились помощники. — Кто перо из волос уберет? Как там в себя обернешься⁈

— Можно и кочергу использовать… — домовой задумчиво поворошил в бороде. — Только она норовистая, любит взбрыкнуть.

Но Дуня отвергла и кочергу. А потом рассказала про ночной сон-разговор с мизгирем.

— Морочит он! Не верь! Не слушай! — разохалась Звездочка. Поликарп Иваныч поддержал кикимору, а Хавроний в запале предложил спалить корневуху в печи. Одобрила подсказку паука только Марыська, справедливо указав, что он не в том положении, чтобы вредительствовать и понимает все риски.

— Как сказал — так и сделаешь, хозяюшка. Все ж таки его род с твоим накрепко переплетен! Да и кровушка общая поддержит! Ты собирайся. Не жди. Время сейчас быстро покотится!

— Мазь для притираний в печи томится, хозяюшка. — Звездочка принялась плавно проводить гребнем по Дуниным волосам. — Ты особенную прическу хочешь или заплести косу, как всегда?

Сделалось дремотно и лениво.

— Косу… — Дуня зевнула. Глаза закрылись сами собой.

— Так подавать мазь-то? Нужно заранее обмазаться.

— Обмазаться? Зачем?

— Для обережного эффекту. Чтобы никто из тамошних не утащил. — коротко проинформировала Марыська, водружая на стол попыхивающий горшочек. — Амулет и притирания в паре сработают! Не сумлевайся!

Потянуло резким болотным запашком и травяной горчинкой.

— Кулишонок ночью на болото смотался. Чтобы Звездочка успела мазь приготовить. По-хорошему надо было бы тебе самой. Да после травмирующего перелету не стали тебя дергать. Сходим еще к топи, наберем всего впрок.

— Всего? — осторожно, чтобы не обжечься, Дуня почерпнула пальцем густую зеленую массу.

— Всего, что в рецепте прописано, хозяюшка. Болотный ил и кой-какие травки. Рецепт соблюла, лишнего не добавила, как можно! — кикимора навязала на конце Дуниной косы пышный синий бант и залюбовалась своей работой. — Синий твой цвет, хозяюшка. Еще бы платье ему в тон!

— Я в новом костюме полечу. Марыся его сохранила.

— Да уж постаралась. Нельзя тебе без обнов! — коза одобрительно оглядела туго заплетенную косу-колосок и заторопила Дуню. — Пора притираться, хозяюшка! Скоро станут на слет созывать, а ты еще не готова!

Эффект от мази оказался двояким — поначалу кожу обожгло как от крапивы, а потом продрало холодком.

Надышавшаяся тухлятины Дуня раскашлялась. И коза поспешила заверить, что «на воздухе станет полегче».

— Ты носом то не верти, не морщись! Авось свыкнешься. Остальные там тоже не духами будут благоухать.

Ворчание Марыськи перебил далекий раскатистый звук.

— Никак позвали? — кикимора подала Дуне купленный на ярмарке костюм. Широкие легкие брюки и шелковистая сводная блуза мягко обволокли тело, и помощники восхищенно зацокали:

— Какая ты красивая, хозяюшка!

— А ткань-то! Атласная да гладкая!

— Переливами играет! Волнами струится!

— Ох и лепота!

Дуне тоже нравилась обновка.

Все удовольствие омрачал лишь прочно въевшийся в кожу запашок тухлятины, но Дуня запретила себе зацикливаться на этом.

Раскатистый звук повторился, и долго не угасал.

Марыська тряхнула косичкой, решительно подтолкнула Дуню к лестнице:

— Полезай, хозяюшка! Будь осторожна! Не потеряй амулет! По сторонам поглядывай да ни во что не ввязывайся! А как танцы затеют — так сразу домой!

Из угла, где стояла корневуха неслось нетерпеливое поскрипывание и разливался рассеянный серебристый свет. Дуня хотела спросить про паутинку, а потом увидела в одной из трещинок тонкую переливающуюся нить и подцепила ее особенным ногтем.

— Доброго полету, хозяюшка! — раздалось позади, но Дуня не успела обернуться и поблагодарить.

Ее резко крутануло вокруг, сердце скатилось вниз, дыхание перехватило, всеми восемью лапками она вцепилась в паутинку и повлеклась к распахнутому чердачному окну…

Паутинка приземлилась на ветку огромного старого дуба, и Дуня устроилась среди коры, решив для начала спокойно осмотреться.

Прибывающие на слет ведьмы громко приветствовали друг друга, болтали о пустяках, хохотали. В большинстве своем они выглядели как самые обычные женщины. Лишь на некоторых область деятельности наложила специфический отпечаток.

Две неопрятного вида тётки были заняты выяснением отношений, яростно жестикулируя когтистыми дланями перед уродливыми лицами. Несколько совсем дряхлых старух сидели, опершись на корни и дремали. Трио молодух остановилось под веткой, на которой пристроилась Дуня, и принялись похваляться своими заслугами на почве вредительства: первая преуспела в насылании порчи, вторая искусно плела заломы и «перебивала» судьбу, третья занималась «завязками» и собрала приличную клиентскую базу из обманутых жен и девиц.

К дубу продолжали подлетать все новые гостьи. Небольшой пятачок поляны полностью заставили ступы разной высоты и форм, несколько корыт, тазы с нарисованными цветами и ягодами, и даже рассохшаяся бадья для теста. К веткам ракитника, что разросся позади дуба, были привязаны ухваты и метлы, сбоку от них пристроена одинокая кочерга, за которой сидел, отфыркиваясь и отдуваясь, облаченный в штаны и рубаху бородатый кабан.

Соломония со свитой явились одними из последних на широком узорчатом ковре. Эффектно сойдя на землю, ведьма расправила складки длинного расшитого камнями и бисером платья и внимательно осмотрела притихшую паству. Какая-то девица плюхнулась перед ней на колени, попытавшись поцеловать подол широкой юбки, но Соломония брезгливо отпихнула подлизу ногой.

— Здравствуйте, сестры! — удовлетворенная увиденным, ведьма благосклонно поприветствовала собравшихся.

— Здравствуй, Великая! — толпа дружно рявкнула в ответ, и с дуба посыпались молодые зеленые листья.

По знаку Соломонии все начали выстраиваться в шеренгу.

Завязалась небольшая свара. Опоздавшие к общему сбору пытались влезть