Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

в комбинезон тюремно-оранжевого цвета. Волосы у нее были так туго зачесаны назад, что, когда она пожимала мне руку, ей приходилось улыбаться. Я бодро поинтересовался, где мне найти директора, Стэнли Ренфру. Мне ответили, мистер Ренфру нынче в отпуске. Могу ли я поговорить с исполняющим обязанности директора? Жестом дама указала мне пройти за витринные стенды в заднюю часть галереи, где целая бригада мексиканских и вьетнамских поденщиков в поте лица разбирала инсталляцию – городской парк в миниатюре, полный фруктовых деревьев из стеклопластика, скамеек и действующего готического фонтана. Я пробирался через нагромождения брезента, кабелей и оптоволокна. Пылинки плясали в слишком ярком свете софитов. Тевтонская симфония визжала в контрапункте со сварочными аппаратами.

Исполняющий обязанности директора Кларк был долговязым типом с лицом-лопатой. Это был серьезный белый клерк, плевать хотевший на все мои вопросы о Торнтоне или его фотографии. Кларк упивался кайфом от своей новой руководящей должности; я понял, что не смогу даже сунуть ему пару купюр, чтобы смазать шестерни, но решил оставить вариант с разбиванием его головы на крайний случай. Я пустил в ход обаяние, начав с небрежного замечания о гениальности Мориса Аммона. Кларк окинул мою потрепанную, неопрятную тушу оценивающим взглядом.

– Аммон был халтурщиком. – Глаза его слегка косили, и говорил он так, будто печатал на машинке. – Голые туземки, кормящие младенцев, дикари с костями в носу, опирающиеся на копья… Туристическая баланда – вот и вся его специализация.

– Да ну? А я думал, галерея Уэстона занимается демонстрацией только лучших работ.

– Мы выставляем только работы высочайшего уровня. – Кларк сделал паузу, чтобы проорать что-то на испанском пиджине одному из рабочих. Когда он снова взглянул на меня, его ухмылка стала жестче. – Мне вот не нравится «Череда Имаго». Но нельзя отрицать ее… резонанс. Аммону повезло. Но это не перевешивает посредственность всего остального его портфолио.

Нет, эта серия снимков ему решительно не нравилась. Это ясно читалось в его мимолетно расширившихся зрачках. Как у лошади, впервые учуявшей дым. Реакция казалась разумной.

– Автор одного хита, но три раза подряд, – попытался я дружелюбно. Зря старался.

– Вы коп, мистер Кортес?

– А что, похож на копа?

– У большинства гражданских не бывает столько сбитых костяшек. Полагаю, частный детектив?

– Я турист. А вы верите, что Аммон действительно сфотографировал окаменевшего пещерного человека?

– Это абсурд. Его так называемые фигуры – геологические образования. Спросите у экспертов.

– Хотел бы я не иметь других забот в жизни. А вы не верите?

– Теория о реликтовом гоминиде – просто «липа», чтобы раззадорить публику. – Он самодовольно усмехнулся. – Такие мифы привлекают посетителей.

– Значит, Аммону надоели туземные сиськи и он резко переключился на абстрактное искусство? А по мне, так очень похоже на троглодита.

– Ну, простите, но вы ни черта не смыслите в фотографии, и, по-моему, вы здесь по дурному делу. Это мистер Жаба вас подослал?

Я усмехнулся.

– Вы знакомы с Тедди?

– Никогда не имел удовольствия. Видел его в сентябре, он крутился возле фотографии, чуть ли не мочился в штаны от восторга. Решил, наверное, что хочет собрать всю серию. Я скажу вам то же, что Ренфру сказал ему: «Параллакс Бета» не продается, и ее владелец не заинтересован в обсуждении этого вопроса.

– Ренфру так и сказал Тедди, значит? Похоже, я тогда зря трачу время. – Он сказал именно то, что я надеялся услышать. – Кстати, а куда поехал отдыхать Ренфру? Надеюсь, куда-нибудь потеплее.

Ухмылка Кларка стала шире.

– Он в творческом отпуске. – Судя по удовольствию в голосе, он вообще не ждал, что его бывший покровитель вернется.

– Ну, спасибо, что уделили время.

– Адьос, мистер Кортес. Раз уж вы пришли поглазеть на «Параллакс Бета», загляните в отдел естественной истории.

– Благослови Бог вас и ваших детей, герр директор. – Я пошел туда, куда он указал, стараясь выглядеть непринужденно. Перспектива увидеть вторую фотографию наполняла меня одновременно восторгом и ужасом.

Вот она, висит между видом на Гранд-Титон [88] и кальдерой дремлющего вулкана Сент-Хеленс.

«Параллакс Бета» оказалась той же фотографией, что и «Альфа», только увеличенной в десять раз. Янтарный фон приобрел более грубую фактуру, сопутствующие сгустки и шрамы стали отчетливее, но при этом еще более неоднозначными. Они застывали, образуя пояса астероидов, колоколообразные космические туманности, вулканические луны. Пасть гоминида, раззявленная в беззвучном вое, занимала бóльшую часть изображения. Казалось, он способен откусить мне голову… пробить мои барабанные перепонки своим гортанным воплем.

Мое зрение сузилось до тоннеля, и я оторвал себя от картины судорожным рефлексом человека, проснувшегося после того, как ему приснилось, что он падает. В ушах у меня уже скулили свирели, лязгали тарелки, грохотали метеоритные дожди. Я слышал рычание псов и блеяние коз, жужжание мух и шорохи червей, копошащихся в сырой земле. Все стихло, когда я отшатнулся, изгнанный с поля боя.

Я добрался до вестибюля, напился из фонтанчика, поплескал себе водой в лицо, пока пол не перестал уходить из-под ног. Дама в комбинезоне восседала за своей стойкой, держа свои хищные когти возле телефона. Она одарила меня еще одной ледяной улыбкой, когда я ретировался из здания под слепящий белый свет.

Одиннадцать утра, а сделано почти ноль, что означало, что я, в принципе, опережаю график. Я был дилетантом, специалистом по выбиванию долгов, а не частным сыщиком. Мои местные связи ограничивались букмекером, спортивным агентом (парень то ли все еще под следствием за отмывание денег, то ли уже отмазался) и владельцем небольшой сети спортзалов. Я удалился в байкерскую забегаловку под названием «Боров», принял на грудь пару сильно разбавленных «Кровавых Мэри» с корзинкой жареных устриц. Кроме меня, на обед заявились два старых перца, потягивающих разливное пиво, чьи тюнингованные под «харлеи» дешевые байки ждали хозяев у бровки тротуара, и здоровенный мужик в майке-алкоголичке, усевшийся на барный табурет и начавший заполнять налоговую декларацию. У бармена в волосы было вбито столько бриолина, что они блестели, как стальной шлем. Пожилые байкеры переругивались насчет предстоящего большого матча за звание чемпиона Национальной футбольной конференции между «Соколами» и «Ковбоями».

Между стаканчиками я одолжил у бармена потрепанный телефонный справочник. Половина страниц там была вырвана, но я нашел строчку для «С. Ренфру», что улучшило мое настроение примерно на три секунды. Попробовал позвонить ему из телефона-автомата у мужского туалета. Записанное сообщение объявило, что номер не обслуживается. Следуя традициям «Борова», я вырвал страницу и припрятал ее на потом.

Я позвонил Джейкобу, заказав разговор за его счет. После того как он принял вызов, я сказал:

– Ты часто виделся с Тедди перед тем, как он пропал?

– Э-э? Мы это уже обсуждали.

– Будь паинькой,