Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

Я заглянул в хозяйскую спальню – так, для порядка. Она тоже пала жертвой ураганной ярости. Кровать была разобрана, простыни валялись на полу вперемешку с кучами одежды. Дизайнерский чемодан выглядел так, словно его пинали копытами – все молнии и застежки полопались, тщательно упакованные вещи вывалились наружу, как внутренности. Судя по всему, Ренфру взаправду планировал поездку – накануне того, как с ним что-то стряслось.

Спальню для гостей Ренфру переоборудовал в кабинет. Там валялись опрокинутые дубовые картотечные шкафы; все их содержимое было разбросано и истоптано. Наградой мне стал полураздавленный стол, погребенный под целой лавиной бумаг. На боках виднелись выбоины и следы ударов. К счастью, Ренфру не завалил эту комнату землей. Я поискал его «ролодекс» среди этого хаоса, не спуская глаз с двери. Дом был пуст – разумеется, пуст. Ренфру вряд ли прятался в чулане. Вряд ли он, облепленный грязью и кровью, ввалится в кабинет, размахивая мясницким топориком. Но я все равно не спускал глаз с двери.

В картотечном ящике, попавшемся мне под руку, нашлось несколько папок. В папке с буквами «Р-T» лежала картонная карточка, где аккуратными печатными буквами было написано «А. ТОРНТОН (Колония Имаго)». Там же значился адрес в Пардоне и, скорее всего, номер абонентского ящика; плюс список имен, ничего мне не говоривших, и неподписанная аудиокассета. Вообще-то надпись имелась, просто смазанная. И кассету, и карточку я прикарманил; на всякий случай заглянул в раздел «У» – и обнаружил там записи про «Т. УИЛСОНА». На полях его карточки было приписано: «Параллакс Альфа». А ниже, более свежими чернилами: «Кормовая база?»

Что ж, миссия выполнена – мне не терпелось вскочить в седло и убраться к чертовой матери из этого дома-надгробия. Тут луч моего фонаря выхватил край мятой фотографии – игроки в лакросс из Стэнфорда, построившиеся на поле. Старое фото, но я узнал молодого Ренфру; я помнил его лицо по брошюрке, все еще лежащей у меня в кармане. Ренфру стоял на колене в центре первого ряда, щеголяя прической-афро и галстуком-бабочкой. Его глаза и рот казались дырами. Они напомнили мне, как выглядел рот Тедди на его военных фотографиях. А еще они напомнили мне яму, вырытую Ренфру у себя в гостиной. Позади команды, там, где по логике должны были находиться университетские здания, вздымался базальтовый горный хребет – кремнистый позвоночник, окутанный первозданным паром.

Похоже на коллекцию фотографий Тедди, но в другом исполнении. И там было много всяких странностей. К горлу снова подкатила тошнота.

Я уставился на снимок, крутя его так и эдак. Сосредоточиться было трудно – пальцы дрожали. Я снова перебрал бумаги, включая кучу на полу, разглядывая попурри из снимков и открыток, ковыряясь в бардаке. Одни фото в рамках, другие – без. Одни легко уместятся в карман, другие впору какой-нибудь бабуле повесить у себя над каминной полкой. На этот раз я изучил все попристальнее – и узрел закономерность, уже уловленную чисто на уровне подсознания. Каждый снимок был искажен, деформирован. Каждый являлся подделкой – монтажом или мистификацией, призванной выбить зрителя из колеи. Какую еще цель они могли преследовать?

Я искал следы склейки, намеки на фотошоп; будто мой нетренированный глаз мог помочь! Но – ничего, что объяснило бы механику подлога. Местность была неправильной на всех снимках. Очень неправильной. Небо – не совсем то, что мы видим каждый день; на самых странных фотографиях оно выглядело почти вязким, с пузырями и лакунами без внятного цвета. Небо выглядело твердым, смахивало на янтарь. По краям, льнущие к ткани небосвода, парили фигуры, похожие на дирижабли.

С меня хватило этой жуткой чертовщины. Я смылся.

На первом этаже я еще немного задержался у ямы. Направил одинокий луч фонарика в темноту. Глубиной она была футов двенадцать; края осыпались, сочилась грунтовая вода. В моем мозгу тикала одна мерзкая мысль. Где Ренфру? В яме, разумеется.

А может, реально прячется. Засел в засаде.

В любом случае, я не горел желанием его найти. Информация о Торнтоне была у меня в кармане. Если она приведет к чему-то путному, впереди много часов за рулем. Но мерзкая мысль тикала все громче, приближалась. Зачем Ренфру раскопал котлован посреди своего фешенебельного гнездышка? Интересно, не связано ли это решение с его паранормальной коллекцией фотографий? И, может статься, случай имеет отношение к некоей фотографии, выданной напрокат его драгоценной галерее? Интересно, проводил ли он долгие-долгие часы перед этой картинкой, завороженный, забросив все свои обязанности, пока коллеги не сослали его в маленький отпуск? Не звоните нам – мы сами вас наберем…

На дне той ямы было полно мусора. Луч тускнел, потому что батарейки сдавали, и я не мог быть уверен на сто процентов… но я заметил там, внизу, земляной ком. Как раз там, где темнота сгущалась. Ком размером с человека. Там, где должна была находиться «голова» – топкое углубление; и в нем блестит какой-то маленький предмет. Когда я посветил на него, он блеснул в ответ.

Более того, кажется, он мне моргнул.

6

Мне страсть как хотелось развернуться и рвануть домой, к пиву и мультикам; вместо этого я поехал в Пардон. Я был как мастодонт, все больше погружающийся в битумную яму.

Пардон оказался дохлым лесопромышленным городком в нескольких часах езды на северо-восток от Сан-Франциско – жертва расцвета экологического движения в конце 90-х. Горный район, зажатый между национальным парком и индейской резервацией. Сельская глушь, нищая до невозможности. Уйма плантаций марихуаны, никем даже не охраняемых, и заброшенных шахтерских поселков. Все это добро исполосовано несколькими тысячами миль лесовозных дорог, постепенно выводимых из строя подступающей лесополосой. Да, в такие места обычно наведываются, чтобы пропасть, на хрен, без вести.

Последние сто миль мой мозг был отключен.

Я его отключил, потому что устал думать о событиях в доме Ренфру. Устал думать о возможных последствиях. Меня посетила мысль, уже не в первый раз, что я провалился в кроличью нору – и в любой момент проснусь. К несчастью, я прихватил с собой парочку подозрительных фотографий, и они оставались неоспоримо странными. Если сюда же еще присовокупить снимки из архива Тедди – разве не напрашивается сама собой версия о том, что в деле замешаны сверхъестественные силы?

Вот почему я отключаю мозг, когда думаю о подобном.

Лучше сосредоточиться на насущных проблемах. Например, на том, что я тащусь в глушь на поиски человека, виденного только на старых вырезках и в дерганых кинокадрах хроники тридцатилетней давности. Скорее всего, этот человек – псих со