Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

– Ансельм ответит на них. Но всему свое время.

– Ну, Рой, проблема в том, что я вроде как туповат. Могу слушать одно и то же много раз подряд.

Выражение лица Фулчера ожесточилось.

– Вы не хотите прозреть. Ну так знайте – уже поздно. Все ваши выдумки, заблуждения и притворства скоро потеряют цену. Самообман разлетится вдребезги. Сомневаюсь, что это принесет хоть малейшую пользу. Вы ведь головорез.

– Такова жизнь. Меня никто не любит. Полагаю, вы могли бы обрисовать для меня суть картины в общих чертах. Сразить меня своим интеллектуальным превосходством.

– Ансельм покажет вам поистине космическую картину, мистер Кортес, – сообщил Рой, внезапно становясь учтивым и вежливым.

– А разве у вас, религиозных фанатиков, не принято разбрасывать брошюрки? Бьюсь об заклад, где-то в этом Тадж-Махале есть печатный станок. Наверняка у вас есть методичка для вербовки новобранцев? И стеклянные бусы? Я люблю бусы.

– Никаких брошюр и новобранцев. Это Колония Имаго. Религия здесь ни при чем.

– О, вот как? А что это за фальшивые римские распятия на дальних полях?

– Распятия? Они подлинные. Ансельм свез их сюда со всего мира.

Я попытался осмыслить эту концепцию. Суть ее ускользала от меня. Тогда я сказал:

– Да бросьте заливать. На хрена ему это?

– Очевидно, забавы ради. У Ансельма особые вкусы. Ему просто нравятся аспекты культурной старины.

– Ага, я слышал. И у него, кажется, пунктик насчет жуков; вроде как у его наставника. Похоже, обычная схема для безумцев. Имаго – это же насекомое, да?

– Это символ.

– О. А я думал, все упирается в жучков.

– Имаго – это не просто насекомое. Это последняя стадия развития насекомого, его высшее воплощение. Еще пива?

– Мне хватило. – Я кивнул в сторону турнира по настольному теннису. – Какая-то уж больно жидкая компашка у нас с вами, Рой… Мне говорили, вас тут человек сорок, если не полсотни.

– Сейчас куда меньше. Естественная текучка.

– Угу.

– Вы приехали в сезон сбора урожая, мистер Кортес. Вот чем мы здесь занимаемся в холодные месяцы. Остальные, те, кто еще здесь, заняты. Весной дела пойдут быстрее. Люди больше стремятся к просветлению в теплую погоду. Пилигримы, любители природы, все эти программисты в отпуске с женами и детишками – у нас тут кого только не бывает.

– А Торнтон что, ушел играть в надсмотрщика на плантации, а? Интересно, что вы тут собираете – мак? Опиум – главный экспорт Афганистана; спросите Талибан, во сколько им обошлась военная техника и счета за свет во дворцах. Климат здесь практически идеальный. Вы были бы миллионерами. У меня есть пара приятелей, могли бы вас быстро вписать, за малую долю…

Фулчер потер вмятину на лбу и улыбнулся.

– Какая чудесная ирония! Мы очень любим кайф. Тут вы меня подловили. Мак, да, это очень забавно… Я почти скучаю по тем денькам. Теперь только сигаретами балуюсь.

– Выкладывайте свою фишку.

– Эволюция.

– В смысле?

– Чего хотят люди? – Фулчер поднял грязную руку, останавливая мой ответ. – Чего люди на самом деле хотят – что заставило бы человека продать душу?

– Нажить здоровья, богатства и ума, – изрек я с легкой иронией. Легкой – потому что, когда я произносил эти слова из детского стишка [93], в костях у меня похолодело. Шестеренки у меня в голове предприняли новый оборот.

– Браво, мистер Кортес. Власть, мудрость, бессмертие. – Выражение лица Роя Фулчера изменилось. – Мы нашли кое-что, что дает нам… долголетие, по крайней мере. А с ним, с долголетием, приходит и все остальное.

– Источник вечной молодости? – Перед глазами замелькали образы из моих снов: где-то в недрах горного леса замшелый родник извергал черную воду, и сборища деревенщин в комбинезонах купались в вязком бассейне; костер, чащоба, завесь из невыделанных шкур, колышущихся на ветру; рогатый свирельщик. Я содрогнулся.

– Катализатор. Механизм, сжимающий эоны будущей человеческой эволюции. Хотя «будущее» – понятие относительное.

– Фотографии Аммона. – Все казалось очевидным, чертовски очевидным, только вот комната покачивалась, и я не мог понять, кто до сих пор играет на флейте. То есть, конечно же, на свирели – это все-таки не одно и то же. Высокая, тонкая, диссонирующая музыка скребла по моим мозгам. Но Фулчер игнорировал ее. Он раскраснелся, разгорячившись от желания просветить меня.

– «Череда Имаго» – это спусковой механизм. Если у вас есть нужные гены – возможно, вы уже выиграли в главную лотерею.

Я потер ухо; дудка пробуждала неприятных призраков, заставляла их вновь бормотать. Чудовищный гоминид открывал рот все шире, шире.

– Как эта херня работает?

– Сфотографируйте Бога, повесьте на стену и смотрите, кто ему поклонится. Ключ ко всему – правильная реакция, реакция узнавания. Не важно, что вы понимаете умом – значение имеет только то, что шевелится на клеточном уровне, что пробуждается, узнавая источник творения.

– Не говорите мне, что вы считаете пещерного человека Богом.

– Я же сказал, что нет никакого пещерного человека. Копайте глубже, мистер Кортес. Реальность лежит за поверхностью. Дело не в дьяволе в деталях. Дело в Боге.

– Ага! Вы все-таки кучка христианских культистов.

– Мы существуем отнюдь не для того, чтобы поклоняться непостижимому существу, очевидно, равнодушному к нашему раболепному обожанию.

– В таком случае, вообще непонятно, зачем нужен Бог.

– Скажите, вы не молитесь плутонию? Вы не поете гимны урану? Мы греемся в короне бесчувственного величия. Под его влиянием здесь мы пытаемся заложить фундамент нового города, новой цивилизации. Мы пионеры. Наш фронтир – великая пустошь между Альфой и Омегой.

– Вы превратитесь в существа из чистой энергии и мигрируете на Альфу Центавра?

– Как раз наоборот. Успешные животные организмы – это выносливые организмы. Ну а самые выносливые организмы чрезвычайно просты, донельзя эффективны. Скорпионы. Пауки. Рептилии. Мухи.

– Не забывайте тараканов. Они ведь унаследуют землю. – Я рассмеялся, закашлялся. Комната шаталась. – Значит, Торнтон – это у вас кто? Мессия, помогающий стать лучшим Имаго из возможных?

– Ансельм – Имаго. Мы – личинки. Мы – кормовая база.

– Я понял. Он совершает трансценденцию, а вам достаются объедки.

– Хорошо иметь цель в жизни. Быть неотъемлемой частью великого и ужасного цикла. – Фулчер покачал головой. – Как я служу ему, так он служил Аммону, а Аммон служил тому, кто был до него, и так цепь поклонения уходит в глубину времен, укрытую прахом. «Утоляя аватар Силы, они исполняют свой плотский договор. Лакая из сосцов Возвышенного, всяк достойный да обретет свою награду». Так сказано в книге, куда более древней, чем Библия. Для нас, выживших, все риски приемлемы, если нужно преобразить себя по образу Силы.

– Я смотрю, пастор Джонс снова в деле? Передайте мне виноградный «Кул-Эйд»