Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

чувствовал, потому что вдалеке и в вышине увидел рогатый силуэт того, кто вылез на почерневшую поверхность исчезнувшего Казахстана и устремился в смертоносный бег по планете. Его Величество Сайга замедлился и остановился, словно хотел передохнуть или понаблюдать за Степкой, на чьих разодранных коленках кровь перемешалась с огородной землей. Степка смотрел на него, а он – на Степку. Далекий, громадный, выше гор, выше неба, даже выше Останкинской башни, которую Степка видел по телевизору.

Они вышли на Советскую улицу и побежали вдоль заборов. Силуэт Сайги скрылся за крышами и кронами деревьев. Позади себя Степка увидел полицейскую машину, которая стояла посреди дороги с открытыми дверьми. Наверное, мертвяки убили полицейских, а тела понесли к Степке, но Степки там не было. Он подумал, что мертвяки наверняка ищут его и найдут, если он не уедет в город к родителям.

Луноликая привела Степку в ангар на окраине деревни. Это был ангар Барана. Вокруг и внутри стояли машины, старые и новые, грузовые и легковые, праворульные и леворульные. Среди них Степка заприметил машину, которую недавно пригнал дядя Рома. Ту самую японочку, на которой Степка летал и разил воображаемых врагов. Кнопку – чпок! – и врубил турбину для взлета, другую кнопку – чпок! – и вот он пулемет.

В ангаре было полно народу, в том числе женщин с детьми. Кто-то стоял, кто-то сидел и лежал. Степка увидел знакомые лица. Школьная директриса, две сестры-парикмахерши, хозяин магазина электроники, у которого Степка покупал диски, и баба Даша, живая, но, наверное, давно не мывшаяся, потому что Степка уже два дня не делал ей массаж и у нее, скорее всего, снова стали отниматься руки. Нинчик при виде Степки спряталась за спину папы, но Степка все равно ее заметил, хотя предпочел бы не видеть до конца своих дней.

У одной из смотровых ям стоял Баран, начальник дяди Ромы и многих мужиков в деревне. Из-под рукава его футболки, заляпанной грязью и кровью, выглядывали ножки красотки-татуировки. Высокий и суровый, Баран походил на генерала, который решал судьбу остатков своей разбитой армии.

– О, привет, массажер! – сказал Баран, когда луноликая подвела к нему Степку.

– Здрасте, – ответил Степка.

– Чё как?

Степка посмотрел на дно смотровой ямы, откуда тянуло сыростью и холодом.

– Он был один, – ответила за Степку женщина. – Они его не трогали.

– С хера ли?

– Они к нему трупы приносили, а он их вроде как лечил.

Баран потребовал, чтобы Степка все ему рассказал. Степка так и сделал. Рассказал про бабу Машу, про Ирку, про то, как ему несли тела для воскрешающего массажа. Глаза у Степки слезились, хотелось плакать, но он понимал, что плакать некогда, ведь земля снова задрожала. Сайга пришел в движение, а вместе с ним – все живое и неживое.

Пока Степка рассказывал, к яме подходили люди, знакомые и не очень. Все в деревне знали про Степкин талант. Помнет немножко спину, пощиплет там-сям, «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы», – и у человека боль уходит. Все за это Степку не то чтобы уважали, но выделяли на фоне бесполезной малышни. Но теперь Степка видел вокруг себя недовольные лица, злые лица. Люди как будто впервые увидели Степку, и увиденное им не понравилось. Они приближались к смотровой яме и внимательно слушали – у кого в руке топор, у кого арматурина или полено. Братья Кузины вообще были вооружены охотничьими ружьями.

– Грохнуть надо пацана, – сказал старший из братьев.

– Ага, – поддержал младший. – Чтоб они больше не оживали. А с ожившими мы как-нибудь разберемся.

– Ни хера ты не разберешься, – сказал Баран. – Тебе же сказали: военные едут, ждем, не рыпаемся.

– Да никто никуда не едет, – отмахнулся Кузин-младший, заядлый охотник и рыбак, который даже дома предпочитал спать не на кровати, а в походной своей палатке. – Всем на всех посрать. Они дороги перегородили. Сейчас бомбу на нас с самолета сбросят – и все, тишь, гладь, божья благодать.

– Они все бомбы на рогатого потратили, – подал голос Саныч, школьный охранник, дворник и водитель в одном лице.

– Потратили, а толку – ноль! – раздался истеричный женский возглас.

Ангар задрожал сильнее, люди притихли, пустой газовый баллон упал и покатился по полу.

– А можно мне к родителям уехать? – попросил Степка. – Я больше никого оживлять не буду, честно… Клянусь!

Баран задумчиво посмотрел – не на Степку, а куда-то сквозь него. Пожевал губу, а потом велел Кузину-младшему отвезти Степку в город.

– Да как же я отвезу?..

– Ты совсем тупой? – спросил Баран, исподлобья поглядев на Кузина.

Кузин-старший ткнул брата локтем.

– А! – догадался Кузин-младший. – А чего я?

– Пойдем вместе, – сказал Кузин-старший и толкнул брата в сторону выхода.

Степка поблагодарил Барана, поблагодарил луноликую. Баран в ответ кивнул, а женщина почему-то на Степку не посмотрела, отвела взгляд в сторону. Степка побежал за братьями, радуясь, что ему не придется сидеть в пропахшем мазутом ангаре.

Братья Кузины ездили на «Ниве» с прицепом для лодки, и Степка надеялся, что они разрешат ему сесть в лодку. Он хотел спросить про лодку, но братья сначала вполголоса переругивались, шагая впереди Степки, а потом остановились и стали орать друг на друга.

– И чего ты предлагаешь?

– Да пусть идет на хрен!

– И чё ты Барану скажешь?

– Да срать мне на Барана. Не буду я грех на душу брать. И тебе не дам.

В небе с ревом пронеслись истребители, и братья замолчали. Степка насчитал шесть штук.

– Нас херачить будут или не нас? – спросил Кузин-младший.

– Да какая уже теперь, на хрен, разница, – ответил Кузин-старший, а потом обратился к Степке: – Вали давай, городской.

– Мне же к родителям надо.

– Пшел отсюда! – Кузин-старший поднял ружье и направил дуло на Степку. – Бегом!

Степка побежал по пустой улице мимо опустевших домов. Бежал, оглядываясь, не пустил ли Кузин-старший пулю ему вдогонку. Он охотник, он убивал зайцев, кабанов, лосей, он и Степку легко убить может. Степка бежал, пока не устал, а когда стало больно дышать, перешел на шаг. Где-то промычала унылая голодная корова.

Степка пошел в сторону трассы, которая вела к городу. Возле карьера, где влюбленные парочки обычно встречали зорьку, к Степке привязался черный пуделек. Видимо, хозяева бросили его и спрятались в ангаре Барана или попались мертвякам. Пуделек был милым, ласковым, он смешно бежал – как бы вприпрыжку, но не всеми лапами, а только задними. Из-за этого казалось, что у песика хорошее настроение. Пуделек присел, чтобы пописать, и Степка понял, что это не мальчик, а девочка. Собачка бежала вприпрыжку впереди него, словно указывая дорогу, а под хвостиком у нее блестела, переливаясь на солнце, капелька мочи. Красиво блестела. Степка вспомнил Ирку и Нинчик на сеновале, свое постыдное бегство, свою нарушенную клятву вернуться на сеновал и все показать, чтобы не исчезли Россия, родители и президент. Капля сорвалась и упала, земля задрожала,