Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

а впереди на трассе Степка увидел полицейский блокпост и длинную-длинную вереницу машин перед ним.

Степка остановился. Он понял, что дороги перекрыты и что его не пустят в город к родителям. Наступает конец света. Мир, как капелька под собачьим хвостом, набухает и падает, блестя на солнце. Грядет конец света, причем грядет он именно из-за Степки-массажерки. Потому что он вечно трусил, врал и убегал. Он два раза убегал с сеновала, убегал из дома бабы Маши, убегал от братьев Кузиных. Убегает он и сейчас.

Степка постоял еще немножко, а потом позвал собачку и двинулся в обратную дорогу – к себе домой. Собачка побежала следом, но выглядела она уже не радостно и не беззаботно. Собачка боялась дрожащей земли, боялась подпрыгивающих, словно наэлектризованные, камешков и поднявшейся пыли тоже боялась.

Возле дома тети Кати и дяди Ромы выросла гора тел. По-муравьиному трудолюбивые мертвяки несли и несли трупы, голые и одетые, окровавленные и совсем чистенькие, маленькие и большие. Они ждали Степку, они готовились к сеансу воскресительного массажа. Степка подошел к подножию трупной горы, спугнул жирную ворону, которая прохаживалась по спине тети Даши, учительницы русского языка, и только тогда окончательно понял, что он делает все правильно.

Если он ничего не предпримет и просто сбежит, то все люди умрут. Неважно, как они это сделают – под копытами Его Величества Сайги, от рук мертвяка или еще как. Они умрут, а вместе с ними умрут родители, и он их больше никогда не увидит, а если увидит, то ему придется их оживить и сделать казахами, которые поклоняются Сайге. Но такое оживление – это почти то же самое, что и смерть, только страннее.

– Кешириниз! – сказала Степке подошедшая Ирка с кровавым месивом на затылке.

Ирка-дырка, Ирка-бутылка, Ирка-зефирка. Степка был рад ее видеть.

Степка принялся за работу. Он воскресил дядю Колю, друга дяди Ромы, вместе с которым они чинили барановские машины, воскресил почтальоншу, печника, забойщика скота на деревенской скотобойне.

«Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы,Мчится Сайга разудалый».

Степка воскресил дядю Леню и тетю Лиду, дядю Мишу и его сына Сережку, который сжимал окоченевшей рукой вчерашний выпуск местной газеты, воскресил аккордеониста, тамаду, сварщика без мизинца и безымянного пальца.

«Из-под ручек мальчикаПовылазили казачики.Пришли куры – поклевали.Пришли гуси – пощипали».

Ожившие мертвяки уходили и возвращались с новыми телами. К вечеру стали поступать знакомые люди из ангара Барана, в том числе братья Кузины, директриса, сам Баран с его красоткой-татуировкой и Нинчик, которая, может, и хотела бы спрятаться от Степки, да не сумела.

«Пришел слон – ТОП, ТОП.Пришла слониха – Топ, Топ.Пришел слоненок – топ, топ, топ.Пришел Сайга – и всех ХЛОП!»

Пришла ночь. В небе еще раз пронеслись истребители, только на этот раз их было уже не шесть, а три. Землю время от времени потряхивало. Где-то вдалеке громыхало – то ли гром, то ли военные.

Наступило утро, и трупы закончились. От усталости Степка не чувствовал ни рук, ни спины. Степка перестал понимать, где заканчивается он и где начинаются чужие холодные тела. Он будто сам омертвячился. Несмотря на накрапывающий дождь, Степка прилег на лавочку, где когда-то давным-давно тетя Катя с соседками подолгу щелкали семечки, отчего на земле возникал полукруг из шелухи, и заснул, а когда проснулся, то увидел, что мертвяки перестали убивать и занялись трупостроительством.

Мертвяки сгрудились посреди улицы 60-летия Октября и образовали круг, так плотно друг к другу прижавшись, что живые на их месте давно бы задохнулись. На прочный фундамент из их тел забрались другие мертвяки, образовав круг поменьше. Потом еще кружок из мертвяков, потом еще и еще. «Шесть этажей», – вспомнил Степка слова луноликой женщины. Вот бы она удивилась, скажи ей Степка тогда, на огороде, в окружении колорадских жуков, что после смерти ей предстоит стать частью мертвячной башни. Ведь не поверила бы. А сейчас она стала третьим этажом башни, вцепилась в плечи братьев Кузиных, словно клеем приклеенная, стоит, не шелохнется, а на плечах у нее – пузатый дядя Гоша, водитель КамАЗа.

Башня была высокой и прочной, мертвяки не шевелились, не дышали и не кровоточили. За ночь дождь смыл с большинства тел следы крови. Дождь умыл трупокирпичики, и сейчас Степка смотрел на них без страха и омерзения. Кирпичики шестиэтажной, не пойми зачем нужной, но красивой и величественной башни даже радовали его. Вот какие они крепкие, хорошие, пригожие.

Со вчерашнего дня похолодало, но Степка не мерз, потому что не до того было.

– Кешириниз, – сказала ему Ирка.

Она подвела его к подножию башни, и чьи-то сильные и бережные руки подхватили Степку и передали наверх – на второй этаж, оттуда – на третий. Из рук в руки, «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый». Собачка, которую Степка назвал Каплей, залаяла, заскулила, когда ее новый хозяин, подхваченный десятками рук, унесся наверх. На вершине башни мертвяки не отпустили Степку, а вцепились в ноги, чтобы его не сдуло ветром.

Степка оглядел деревеньку. Тут и там бродили осиротевшие козы и коровы. У блокпоста горела машина. По полю в разные стороны разбегались люди. Раздавалась автоматная очередь. Степка почувствовал себя куполом, венчающим храм, и догадывался, что с минуты на минуту должна начаться служба.

Земля задрожала, а вместе с ней задрожали дома, столбы, деревья – все, кроме трупной башни, которая словно вросла в землю и окаменела. На горизонте показался Его Величество Сайга. Он прискакал откуда-то издалека, где не оставил камня на камне, и замер в десятках километров от улицы 60-летия Октября. Остановился, убедился, что строительство шестиэтажной башни завершено, и медленно побрел к Степке. Тот не сомневался, что гигантскому миротоптателю нужен именно он, Степка-массажерка, проклятый мальчишка, бесстыжий трусишка, который сбежал с сеновала, ничего не показав, но все посмотрев. Вселенский рогач и великий копытоносец, чья морда напоминала Степке лицо инопланетянина Альфа, подошел к деревеньке и навис над башней.

Пахну́ло холодом и сыростью, как будто рядом со Степкой открылась многокилометровая дверь в подвал. Стало тихо, так тихо, что Степка расслышал биение собственного сердца. Шум листвы, собачий лай, автоматная очередь на выезде из деревни – все звуки пропали, словно Степку выбросило в космос. От страха он не удержался на ногах и свалился бы с башни, если бы мертвячьи руки не держали его за лодыжки.

Степка ожидал, что Сайга поднимет копыто и обрушит ему на голову, втоптав глубоко в землю, или мотнет головой, отчего мертвые кирпичики башни и Степка вместе с ними разлетятся в разные стороны. Он перестал дышать, чтобы побыстрее потерять сознание и умереть без мучительной боли.

Его Величество Сайга поднял морду и закричал – протяжно, жалобно, с надрывом. Это был низкий, гортанный звук,