Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

Куда важнее, как казалось Кариусу, была ее неподдельная сердечность, какую он редко встречал раньше. Никакой "отрешенности от мира" в ней не чувствовалось, в глазах ее искрилось лукавство, и он часто задавался вопросом, что могло толкнуть такую женщину, твердо стоящую на ногах, в монашеский орден. У него самого это была неприспособленность к жизни. События вокруг его брата настолько выбили его из колеи, что он просто нуждался в защите церкви, чтобы не отчаяться в самом себе.

- Извините, что вам приходится принимать исповедь именно сегодня... Хотя по опыту именно сегодня ничего особенного не происходит, большинство припасают это на время после Святого вечера. Но пастор Леонхард сказал...

- Ерунда! - Кариус снисходительно махнул рукой, даже слишком снисходительно, и без приглашения опустился в одно из кресел по другую сторону стола. Они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы ему пришлось ждать приглашения. - Вы знаете, как ценна ваша работа. Это меньшее, что мы можем для вас сделать.

- Красиво вы это сказали, Райнальд, - широко улыбнулась она своим пухлым лицом. - Прямо как учили...

Он покраснел. Сестра Катарина снова попала в самую точку. Он был слишком чопорным, слишком негибким. Возможно, из трусости - не найти свой собственный, особый путь на большой дороге.

- Я знаю, пастор Леонхард принудил вас к исповеди, потому что у его младшего день рождения, и он хочет отпраздновать с сыном.

- У него дети, и они нуждаются в отце.

Монахиня покосилась на распятие у себя за спиной, словно тоже желала себе собственную семью, как у пастора. Пастор Леонхард изначально был старо-католиком. Целибат для него не действовал. Только после женитьбы и рождения старшей дочери он перешел в римско-католическую веру и лично от папы римского получил разрешение заводить детей. Многие ему завидовали. Многие и жалели.

- К тому же, - продолжал Кариус, - ему нужно еще подготовить рождественскую мессу. Так что дел невпроворот.

Настоятельница не ответила; она вела себя так, будто вообще его не слышала.

- Не хотите бокал вина?

- Сегодня нет, - покачал он головой и уже собрался вставать, чтобы приняться за дело.

- Не будьте таким ворчуном. Не таким аскетом - это никому не идет на пользу. Кто работает, тот должен уметь и расслабляться.

- Ну ладно, - не стал он отказываться дольше, чем следовало, и опустил плечи.

Если и был кто-то, перед кем он позволял себе снимать маску, так это сестра Катарина. Он быстро проникся к ней доверием и открыл ей душу.

Грузная монахиня не без труда достала из ящика стола начатую бутылку белого вина и два бокала, которые поставила перед собой.

- Особенно сейчас, на Рождество, вам должно быть особенно тяжко, Райнальд, - заметила она, разливая вино. - Я к тому, что... Рождество - это праздник семьи. А Христово рождение нынче никому не интересно. Господи! Да и было это две тысячи лет назад...

Он молча слушал.

- Важны только подарки, - продолжала она, наполняя второй бокал. - И чтобы купаться в семейном согласии, которое лопается в тот самый миг, когда получаешь не тот подарок, который ждал. Или денег меньше, чем в прошлом году.

Кариус и на это ничего не ответил. Могло показаться, что он не вникает в сказанное. Но он внимательно слушал.

Да, она была права! Особенно на Рождество, праздник семьи, он острее всего осознавал свое положение.

Как в трансе, он взял бокал и молча чокнулся с сестрой - с натянутой улыбкой, но глубоко погруженный в свои мысли. В водоворот, который затягивал его на дно.

Его постоянно мучил один-единственный вопрос, вопрос всех вопросов: почему?

Почему он? Почему именно его брат, его собственный брат-близнец Адриан, с которым он девять месяцев делил одно материнское чрево? С которым они вместе прожили детство. Он, Райнальд, - тихий, застенчивый парень, Адриан - куда более живой, настоящий сорванец, но беззлобный. По крайней мере, поначалу. Иные проделки доводили отца до бешенства - и Райнальд любил и восхищался братом за его смелость.

Как же мог Адриан превратиться в то чудовище, которым стал годы спустя? Почему он позволил злу соблазнить себя? Какой злой демон плел свои сети где-то за кулисами и сделал из одного близнеца замкнутого набожного человека, а из другого - одержимого массового убийцу, который шел по трупам?

Адриан был для него "придурком"; сам Адриан звал его "тормозом". Они всегда отлично ладили, несмотря на свою непохожесть или именно благодаря ей. Близнецы... Как известно, кровь - не водица.

Все начиналось с мелких краж, потом Адриану несколько раз назначали в наказание общественные работы. Первый условный срок он получил за то, что избил учителя в школе и топтал его ногами.

Даже тогда Райнальд оставался на стороне брата. Все изменилось, когда Адриан зверски зарезал их родителей и инсценировал ограбление. Зачем - Адриан так и не дал ему вразумительного объяснения. С тех пор они больше и не разговаривали. Как только улики указали на виновного, Адриан сбежал и залег на дно. Бесследно.

Никто не знал, где он находится, и уж тем более Райнальд. Он только читал о нем в газетах или слышал о его преступлениях по телевизору: кровавый след на долгие годы - ограбления банков, захват заложников, множество трупов. Временами Адриан Кариус был самым разыскиваемым преступником в Германии.

Но потом кое-что изменилось, и не в лучшую сторону. Из безжалостного преступника он превратился в сатаниста, поклонника Дьявола самой худшей породы.

Как только Райнальд вспоминал кровавый след, оставленный братом, его начинало тошнить. Мало того - в горле вставал ужасный, психосоматический ком, готовый задушить его. Одновременно все органы тела сводило судорогой, словно он должен был взорваться прямо на месте. Но он знал по опыту: как быстро начиналось, так же быстро и проходило - но только чтобы в следующий раз проявиться еще ужаснее.

За спиной шептались о зверских ритуальных убийствах под наркотиками, сексуальных эксцессах и даже каннибализме - якобы с помощью особой церемонии расчистить путь одному из адских демонов Люцифера в этот мир. Сколько из этого правда, а сколько слухи - капеллан не мог сказать. Он знал: люди склонны преувеличивать. Одно было точно: по сравнению с Адрианом даже Чарльз Мэнсон казался безобидным сироткой.

Едва ответственного за кровавые расправы вытащили на