Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

- Она нечистая! - орет он на Конрадта. Подносит перепачканный спермой палец к носу и нюхает. - Это от тебя! Ты!

Конрадт начинает трястись, как лежащая на полу Дженнифер. К тому же он мочится в штаны, но не замечает этого. Да уж, старое чувство... лучше бы он держал свою похоть под контролем.

Он вспоминает про "Глок". Он все еще снят с предохранителя. Полный магазин тоже внутри. Одно движение. Прицелиться, спустить курок. Проще простого. Или нет? Этот исполин по имени Отец - не человеческое существо, поэтому о его устойчивости к экспансивным пулям не стоит судить по человеческим меркам. Тем более Конрадт достаточно часто видел, на что способен Отец. И что его тоже нельзя судить по человеческим меркам. Даже если бы он смог завалить этого серого XXXL Германа Манстера[2]- оставались бы еще дети. Эта мерзкая куча набросилась бы на него, как библейская казнь. А если предположить, что он и от них избавился бы... и что потом? Тогда он стал бы убийцей слуги одной из могущественнейших сущностей на земле. И что с ним сделает Владыка - даже думать не хочется. Как не хочется думать и о том, что Владыки, возможно, вовсе не существует. После всей той больной, дикой, безумной херни, что он видел, он просто обязан существовать. Во всяком случае, это самое существо будет крайне недовольно, если после своего воскрешения не получит лизания зада от любимого приспешника. Это неизбежно отразится на Конрадте. Прощай, бесплатная парковка и секс-рабыни.

Но как же ему выпутаться из этой дурацкой ситуации?

Его крик похож на детский, когда Отец приходит в движение. Однако трехметровое создание топает прямо мимо Конрадта, хватает девушку и играет с ней в растяжку. Даже для Конрадта это новый опыт. Крик Дженнифер обрывается резко - ее разрывают надвое, как гусиную ножку на ежегодном рождественском ужине. Поскольку она была не пиньята из папье-маше, а живое создание из плоти и крови, конфетти изнутри не сыпется. Зато льется море телесных жидкостей, вываливаются органы, осколки костей. Обычное дело.

Конрадт хихикает. Он с ног до головы перепачкан липкой слизью. Сегмент тонкой кишки лежит на его плече, как тропическая змея. Ирония.

Одну половину девушки получают дети. Другие пятьдесят процентов Отец швыряет мимо Конрадта.

Прямо под ноги ошеломленному и парализованному ужасом Ларсу, чья одежда с ног до головы забрызгана мелкими и крупными красными пятнами. То, чему он только что стал свидетелем, слишком сильно для его рассудка. Настолько безумный инфо-передоз, что даже мозгов Эйнштейна и Хокинга не хватило бы переварить. Но, к счастью, его инстинкт выживания по-прежнему работает отлично. Поэтому Ларс мгновенно разворачивается и делает ноги.

Пока он протискивается через сырое тесное отверстие в стене, он ощущает их. Отца. Конрадта. Тварей. Он слышит возбужденные голоса. Затем - глубокий рык. Громкий топот, пронзающий до костей. И наконец - отчетливый звук выстрела, сразу за которым следует облако сухой пыли от крошащегося кирпича. Кашляя и со слезящимися глазами, он ползет дальше, ожидая каждую секунду, что а) его схватит мощная лапища и дернет назад или б) следующий выстрел будет в упор. Ни один вариант не срабатывает. Вместо этого Ларс оказывается снаружи. Голова дергается влево, потом вправо. Где он, что вообще происходит? Ни малейшего понятия. Похоже, кто-то взял тряпку и стер все надписи с классной доски. Бля. Бля-бля-бля! Что делать-что делать-ЧТО ДЕЛАТЬ?!!

Ларс решает идти налево. В принципе, хороший выбор - там выход, там его тачка. В принципе. Потому что он не проходит и трех шагов, как перед ним внезапно вырастает Конрадт и сует ствол своего "Глока" ему под нос.

Ларс, естественно, понятия не имеет, как поступить. За тридцать четыре года жизни у него было не так много подобных ситуаций. Поэтому он медленно поднимает дрожащие руки. В ответ - щелчок взведенного курка - и странное ментальное прояснение со стороны Ларса.

Вдруг он знает, как выпутаться. Не тупой силой и не мольбами о пощаде - а используя козырь для торга.

Он сглатывает. Запихивает страх и ужас смерти подальше и ведет себя как мужчина.

- Понятия не имею, что вы... что вы там внутри делаете... но я предлагаю обмен.

Лохматые брови Конрадта взлетают вверх.

- Обмен? Что, бля, за херню ты несешь?

- Мою жизнь - не трогать. А взамен вы получите... получите две жертвы.

- Ты что, решил меня разыграть? - Конрадт прижимает глушитель ко лбу Ларса.

Переговоры, похоже, достигли критической точки.

- Дай человеку договорить, - вступается глубокий голос. Ларс смотрит поверх плеча своего визави и замечает в нескольких метрах возвышающегося колосса по имени Отец. Темнота и тени превращают его в фантома - в ставшего явью Черного Человека.

Плечи Конрадта обмякают. Его вздох тоже звучит по-детски. Наконец он опускает "Глок" и дает Ларсу знак продолжать.

* * *

О, Господи! О, Господи! О, ГОСПОДИ!

Извините, но Господь Лизе тоже не поможет. Как и Вишну, Будда, Афар, Зевс или Элвис. Возможно, Смерть. Но Смерть пока держится в тени. Чего не скажешь о невообразимой боли.

Голая и закованная в цепи, она лежит в собственных выделениях и орет так, как никогда в жизни не орала. Распухший живот дергается и ходит ходуном, а рядом с ней на крюке болтаются останки Штефана - ее бывшего трахаля и работодателя. Они сделали с ним... ужасные вещи. Отец и тот другой. Конрадт. Вещи, для которых нет слов. А Лизу заставили смотреть. Потом Отец набросился на нее и... изнасиловал? Это слишком мягкое описание того, что гигантский прыщавый морской огурец с шипами вытворял с ее шейкой матки. И - возможно, ей просто показалось - но у этого выродившегося чудовищного полового органа были щупальца, которые ее кусали?

Что поделать - живем в безумном мире.

Логично, что в этом преддверии ада - который вряд ли может быть отвратительнее - и у понятия "кесарево сечение" совершенно иной смысл. Здесь новорожденного не извлекают хирургическим путем. Наоборот - это новорожденный сам пробивается на свободу. Когтями и зубами.

Темно-красный фонтан бьет из раны над брюшной полостью, а следом появляются пальцы с когтями и чешуей. Отец, который и на этот раз стоически наблюдал за процессом, начинает улыбаться. Его глаза зеленые, как надежда. Сияющие гиганты, пожиратели планет.

Наконец-то, наконец-то.

После столь долгого времени. После того, как он уже потерял надежду.

Наконец-то!

Это была хорошая идея -