Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Его забрал призрак – так я думал. Так думали Витек и Янка. Иного ответа быть не могло. И пусть полиция перевернет хоть весь город, но они не найдут Лёшу, ведь ищут не там, где нужно. Наверняка они проверили стоматологию, но не знали, что искать, не знали, какое правило нарушил Лёша. А вот я знал. Друзей уговаривать не пришлось, они согласились сразу же.

Я промчался мимо детсада, за оградой которого стояли плохо прокрашенные жутковатые деревянные фигуры, изображавшие персонажей сказок. Даже на меня они производили гнетущее впечатление, представляю, как их шугалась малышня… Свернул за угол, поднялся на горку и остановился у приземистого кинотеатра «Буратино».

Я перебежал через дорогу, едва не попав под машину, – никогда не мог найти этот чертов переход. Друзья уже ждали. Прислонили велосипеды к стене и привычно ругались. Витек обляпался шоколадным мороженым, и с каждым словом из его рта вылетала темная слюна. Янка сложила руки на груди и ровным учительским тоном что-то талдычила Витьку.

– Харе лаяться! – перебил я и резко затормозил, оставив на асфальте черные полосы.

– Ёкарный батон, явился – не запылился, – сказал Витек и в один присест прикончил мороженое.

– А мы думали, ты зассал, – добавила Яна.

Последнее слово было сказано все тем же ровным учительским тоном, из-за чего прозвучало особенно обидно.

– Все взяли? – спросил я.

Витек улыбнулся, поднял с земли рюкзак и вытащил здоровый гаечный ключ:

– Железо!

Янка молча достала из кармана бриджей солонку и потрясла ей. В воздухе повисло эхо вчерашнего спора: чем одолеть призрака. Янка настаивала на соли. Ее бабка, деревенская знахарка, рассказывала, что, если к кому-то присосутся покойные родственники, только четверговой солью и можно отбиться – насыпать на порог, под иконы и еще что-то там нашептать. Витек отвечал, что Янкина бабка – дура и шарлатанка. Витькин старший брат, успевший поработать гробокопателем, говорил, что жмуры не выносят железа – для того на могилах, мол, оградки и ставят. Из-за спора, чей родственник лучше разбирается в покойницких делах и какое средство вернее от всяческой нежити, Янка с Витькой чуть не подрались. Наверное, самое дельное сказал бы Лёша, но именно его нам предстояло отбивать у призрака. Я же не придумал ничего лучше, чем вооружиться и тем и другим.

Так, подготовленные, мы повезли велосипеды в сторону переулка. Шли пешком – думаю, чтобы потянуть время и отсрочить поход в неизвестное.

– Так что все-таки произошло там на самом деле? – спросил Витек. – Ты не дорассказал.

Тем вечером папа загнал меня домой криком из окна, и я не успел закончить историю. Тогда фантазия била ключом, а сейчас, как назло, в голову ничего не шло.

– Откуда я знаю? Я же это выдумал!

– Но призрак-то появился. Ты, наверное, этот… экстрасенс! Он пробудился, а ты почуял. Стоматолог-то точно был. Небось, его бандосы прижали, – сказал Витек. – Я точно где-то слышал, что, когда по всей стране передел активов начался, стоматологию хотели по сниженной цене слямзить. Что вы смотрите? Такое часто тогда было. Стоматолог, видать, несговорчивый попался. Паяльник в жопу, утюг на грудь, а потом… того. Брательник рассказывал, что они в те годы с бригадой для бандюков много могил рыли. А бывало, разрывали старую могилку, а в нее, прямо на гробец, свеженького скидывали, и взятки гладки. Может, призрак недоволен, что его плохо похоронили. Сто пудов бандосы. По голове его тюк и…

– Это тебя, Вить, кто-то по голове тюк, – улыбнулась Янка. – Все просто. Запах же не просто так взялся. Зуб даю, это утечка какая-нибудь. Ты же поэтому про одержимость придумал, да? – посмотрела она на меня.

– В стоматологии утечка?! – возмутился Витек. – Ерунда! Бандюки, точно тебе говорю…

– Да заманал ты со своими бандюками. Ну, кокнули одного ди… стоматолога и кокнули. Если бы из-за такого призраки появлялись, у нас бы на каждом углу по духу завывало. И не закрыл бы эту стоматологию никто. Убили одного – пришел бы другой, посговорчивее. А закрыли ее именно после утечки. В газетах даже писали и по телику показывали. Несколько человек задохнулись. А кто выжил, легкие выхаркивали.

– Какая утечка в стоматологии?! Что там утекло-то? Спирт медицинский?

– Писали, что нарушение норм производства, концентрация чего-то там была нарушена или герметичность. У них же этот… Усыпляющий газ есть? Вот он и протек, скорее всего.

– От него нельзя задохнуться!

– И тем не менее. Может, смесь какая-то ядреная получилась. Стоматолог, наверное, не знает, что умер и его смена закончилась. Моя бабка говорила, такое бывает. Есть человек, а потом резко, фигак – и все, нету, а призрак продолжает жить как жил… Ему надо просто объяснить, что он умер, – и сразу свалит. Или… Слушайте, пацаны, что, если там не один призрак, а они слиплись в одного духа? Отсюда и запах – вонь разлагающихся тел…

– Но зачем им Лёша?! – вмешался я.

Все разом погрустнели. А солнце, словно почувствовав наше настроение, сонно прикрылось белой тучей, как пуховым одеялом.

– Не ссы. Вытащим. У него одна надежда. На нас, – очень серьезно сказал Витек.

– Да, – подтвердила Янка. – Никто ему, кроме нас, не поможет. Значит, сомневаться, ссать и нюни пускать запрещено. А ну, выше нос!

Дальше шли молча; Витек пытался шутить, рассказывал подслушанные у брата кладбищенские анекдоты, но никто не смеялся, и он затих.

Прошли через парк, пересекли площадь с фонтаном, в центре которого торчала жирная рыбина с выпученными глазищами и неизбывным отчаянием на рыле. Дно фонтана было сухим, и создавалось стойкое ощущение, что без воды рыба задыхается и безмолвно кричит.

Показалась школа. Я замедлился. Мы действительно скоро окажемся в переулке. Мысли о нем перестали быть фантазией, обрастали костями, плотью, кожей, наливались кровью и становились реальностью, зубастой, опасной, непрощающей. Против такого не помогают ни железо, ни соль.

Друзья же повеселели, ускорились, подгоняли меня и снова завели спор, из-за чего все-таки погиб стоматолог. Кое-как сошлись на том, что умер он на рабочем месте. Янка настаивала на естественных причинах, внезапном инфаркте например, а Витек мстительно фантазировал о том, как стоматолог напоролся глазом на сверло бормашины.

Я молчал. Не хотел продумывать стоматолога еще детальнее. Я надеялся, что, если не представлять его слишком подробно, он так и останется полуфантазией, выдумкой.

Вскоре показалась и наша школа. Под окнами в столовую тянулась вереница черных точек – здесь курили старшаки и тушили бычки о стену. Помню, и мы с Лёшей решили попробовать сигарету – одну на двоих. Он затянулся первым и закашлялся так, что, казалось, выплюнет легкие. Ни малейшего желания следовать его примеру у меня не было, но