Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

Выслушав, Виктор Леонидович ещё раз внимательно просмотрел контракты, на этот раз вчитываясь в техническую часть.

– Что бы там ни собирали в Лисьем Замке, это точно не пушка, – заключил он. – То, что здесь перечислено, не может быть частью орудия, скорее уж это какое-то устройство вроде беспроводного телеграфа.

– Может быть, эта машина предназначена для того, чтобы мешать навигации или связи нашего флота, что охраняет входы в Неву? – предположил Белецкий.

– Возможно, – согласился Виктор Леонидович.

– А что, если эта штуковина способна без проводов запускать взрывные устройства? – высказал иную версию Дмитрий Николаевич.

– Это уже хуже, – покачал головой всесильный чиновник. – Но в таком случае нужно предположить, что где-то эти взрывные устройства установлены. Скажем, на кораблях, в Кронштадтских фортах или как минное заграждение. Честно говоря, я слабо себе представляю возможность реализации подобного. Для этого потребовалось бы вовлечь в заговор большое количество офицеров, солдат, матросов. Даже если допустить вашу, Дмитрий Николаевич, версию о гипнотизёрах или тому подобных чародеях, задурить мозги такому количеству часовых, вахтенных, дежурных и так далее вряд ли возможно.

– А если заговорщики собрались взрывать вовсе не корабли и форты, а царскую резиденцию вместе с императором и его семьёй? – продолжал настаивать на своей гипотезе Руднев. – От Лисьего Носа до Александрии через залив меньше четырнадцати вёрст или десяти миль по-морскому.

Виктор Леонидович нахмурился.

– Вам, Руднев, удалось заставить меня обеспокоиться, – сознался он наконец. – Ваши подозрения бьют не в бровь, а в глаз! Дело в том, что в ближайшее время Николай должен вернуться из ставки и вместе с семьёй провести некоторое время в Петергофе. Государь в этом году был вынужден оставаться с армией в свой день рождения и на годовщину коронации. Теперь же он решил устроить для семьи небольшое торжество в Александрии и разом отметить и прошедшие даты, и дни рождения Алекс86 и дочерей. Намечен праздник с приглашёнными, подарками, скромным балом и фейерверками. Страшно представить, что может произойти, если заговорщики и впрямь наметили своей целью Петергоф!

– Нужно разговорить Вер-Вольфа! – настоятельно заявил Белецкий. – Даже если сам профессор лишь жертва обстоятельств, волей случая оказавшаяся замешенной в чужую игру, он сможет рассказать о том, какие изобретения попали на рассмотрение в созданную им комиссию.

– Вер-Вольф уже ничего не сможет нам рассказать, – резко ответил чиновник. – Он мёртв.

– Убит? – в один голос спросили Руднев и Белецкий.

– Нет. Умер вполне себе прозаической смертью. Апоплексия. Я как раз хотел вам рассказать об этом прискорбном событии…

– Это точно была естественная смерть? – перебил Руднев.

– Врачи единодушны в своём мнении, – заверил Виктор Леонидович. – Тщательный досмотр камеры и личных вещей профессора тоже подозрения не вызвали. Вот, можете ознакомиться.

С этим словами всесильный чиновник выложил перед друзьями набитый документами портфель, который оставил при нём филёр Рокотов. Среди документов было несколько медицинских заключений от более чем почтенных и авторитетных врачей, протоколы, фотографии, подробная опись всего, чем располагал арестованный глава Капитула.

– Что это? – спросил Дмитрий Николаевич, указав на одну из фотографий, где на облупившейся штукатурке мелом было разлиновано поле, клеточки которого заполняли точки, стрелки и крестики, а подле в несколько столбцов были выписаны комбинации букв и цифр.

– Это игра. Профессор играл в неё с тюремщиками, – объяснил Виктор Леонидович. – Эту забаву придумали студенты Вер-Вольфа в 1914. Имитация военной компании. Что-то вроде шахмат, только вслепую. Два игрока расставляют каждый на своём поле – соответственно левом или правом – свою армию, а после, пытаясь угадать диспозицию противника, объявляют шаги, которыми либо наносят удары по вражеским силам, либо продвигаются на вражескую территорию. Выигрывает тот, кто изничтожает всю армию противника или полностью переводит свою армию на поле врага. Игра получила такую популярность, что в неё играют в лучших салонах столицы, а попечительский совет университета заказал у Миглиника87 два бронзовых игральных стола с фигурками солдат, пушек и кораблей для наследника Алексея. Их как раз должны будут поднести мальчику в ходе запланированных торжеств.

– Вы видели эти столы? Фигурки просто расставляются на них? – снова спросил Дмитрий Николаевич.

– Я видел чертёж. Фигурки не расставляются, а закрепляются в пазы, чтобы случайно не быть сбитыми… Дмитрий Николаевич, почему эта игра вас так заинтересовала?!

– Подождите, Виктор Леонидович! Ещё вопрос. Правильно ли я помню, что среди попечителей университета значится барон фон Клебек?

– Кажется, да… О, господи! Вы думаете, что игральные столы и есть адова машина? Но почему?!

Руднев вынул из кармана кольцо, найденное в Разумовском клубе. Оно было частично отремонтировано: волчья морда припаяна к ободу, но смертельный механизм с иглой изъят.

– Взгляните на эту гравировку, – сказал Руднев, показывая чиновнику обод кольца. – Видите, здесь написано: «RP 12». А теперь посмотрите на эти столбцы. Вероятно, это запись ходов Вер-Вольфа и его противника. В одном столбце все комбинации начинаются с буквы «R». Думаю, это сокращение от немецкого «rechts»– правый, а другая – с «L» – «linke» – левый. Это обозначение полей. Дальше идёт латинская буква от «А» до «Z» – координата по горизонтали, а после – цифра от 1 до 23 – координата по вертикали. Теперь представьте, что кольцо – это ключ, который нужно вставить в указанный паз!

– Чёрт возьми, ваша идея безумна! – воскликнул всесильный чиновник. – Но ради ваших безумных идей я вас и привлёк… Сейчас же велю отправить телеграмму…

Виктор Леонидович поднялся, и тут же раздался выстрел. Чиновника отшвырнуло к стене.

Руднев кинулся на пол под прикрытие массивного резного стола и выхватил из подмышечной кобуры свой Смит-Вессон. Падая, он успел увидеть, что лучший филёр «Летучего отряда» Рокотов, незаметно от всех вошедший в салон и притаившийся в тени тяжёлой бархатной портьеры, наводит в его сторону дымящийся револьвер.

Рявкнул второй выстрел, но теперь уже где-то совсем рядом с Дмитрием Николаевичем, потом грохнула распахнувшаяся дверь салона и снова прозвучал выстрел, а за ним ещё и ещё. На этот раз стреляли из винтовки.

Руднев дважды выстрелил в нападавших. Рядом с ним стрелял Белецкий. Винтовочная стрельба захлебнулась, и Белецкий проорал: «Schnell weg! (нем. Уходим! Быстро!)».

Дмитрий Николаевич пальнул в окно. Толстое стекло брызнуло осколками и частично осыпалось. Затянутой в перчатку рукой он выбил остатки стекла и ухватился за верхнюю раму. Стрельба за его спиной возобновилась. Руднев подтянулся и вполз на крышу вагона. Через несколько бесконечных мгновений вслед за ним в окно проскользнула гибкая и сильная фигура Белецкого.

Каждую секунду рискуя сорваться, они добрались до края вагона и спустились на площадку