Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

– Мüssen wir springen! (нем. Нам нужно прыгать!) – прокричал Белецкий, перекрикивая гул паровоза и стук колёс.

Руднев замешкался в нерешительности, скорость поезда была слишком велика. Но тут рельсовые пути стали заворачивать по большой дуге, и литерный притормозил. Белецкий тотчас же с силой пихнул его в спину, сталкивая с подножки на поросший густым бурьяном косогор. Небо, земля, мчащиеся вагоны – всё это закружилось вокруг Дмитрия Николаевича в бешеной карусели, а после наступила непроглядная тьма.

Очнувшись, Руднев не сразу смог понять, где он, и что с ним произошло, но потом воспоминания разом вернулись – будто опрокинули на голову ушат холодной воды. Он осторожно приподнялся и огляделся. Вокруг не было ни души, только вдалеке слышался размеренный перестук колёс. Видимо, литерный продолжал свой путь в столицу.

– Белецкий! – крикнул Дмитрий Николаевич. – Белецкий!

Ответа не было.

Прихрамывая на ушибленную ногу – в остальном он чудом умудрился остаться целым и невредимым, – Руднев побрёл вдоль путей по направлению к Питеру. Ему казалось, что он шёл целую вечность, цепляясь ногами за жёсткие стебли полынной поросли и спотыкаясь о травянистые кочки, прежде чем, наконец, нашёл Белецкого. Тот был без сознания, а левый рукав его пиджака насквозь пропитался кровью. Белецкого задело пулей. Рана оказалась с внутренней стороны предплечья, и, хотя она была неглубокой, крови натекло много.

Пока Руднев с помощью платка и галстука сооружал раненому повязку, тот пришёл в себя.

– Опять я в Питере пулю словил! – сетуя на консервативную привычку судьбы, простонал Белецкий.

– Тебя всего лишь царапнуло, да и до Питера мы ещё не добрались. Так что не гневи Бога! – посоветовал Дмитрий Николаевич. – Лучше скажи, ты понял, что там произошло? Что с Виктором Леонидовичем?

– Думаю, убит, – покачал головой Белецкий. – Рокотов в него с пяти шагов стрелял. А что произошло, мне, честно говоря, разбираться было некогда. Филёр сперва пулю в чиновника послал, потом пытался в вас целить и в меня. Потом в дверь трое или четверо из охраны сунулись с винтовками. Двоих мы, кажется, уложили… Рокотов, когда я лез в окно, тоже на полу валялся… Что нам теперь делать, Дмитрий Николаевич?

– Для начала нужно добраться до Питера. Дойдём до ближайшей станции и сядем на первый же поезд.

– А если за нами охотятся? На станции нас наверняка будут поджидать!

– Если бы нас хотели поймать или убить, это было бы несложно сделать, просто остановив поезд и подобрав нас. А раз этого не произошло, значит, либо мы всех злоумышленников в поезде вывели из строя, либо вся эта перестрелка не имела к нам никакого отношения, и мы – случайные её участники, до которых никому нет дела… Ты готов идти?

– Сперва нужно найти портфель, – неожиданно ответил Белецкий и, поднявшись, направился в сторону, противоположную от столицы.

– Какой ещё портфель? – недоумённо спросил Руднев.

– Портфель Виктора Леонидовича с документами о смерти Вер-Вольфа. Прежде чем лезть на крышу, я выбросил его в окно. В него же я успел сунуть похищенные контракты.

– Я никогда не перестану на тебе удивляться! – восхитился Дмитрий Николаевич способностью Белецкого даже в критической ситуации сохранить выдержку и рассудительность.

Искать портфель им пришлось не менее получаса. За то недолгое время, что они пробирались по крыше вагона и прыгали, литерный успел промахать почти полторы версты, и, кроме того, портфель соскользнул с косогора и затерялся в болотистых зарослях ивняка.

Далее они двинули вдоль путей у кромки подступающего к железной дороге леса.

Лишь к самому вечеру, когда долгие июньские сумерки начали гаснуть, друзья вышли к небольшой деревеньке, на отшибе которой у самой железки стоял домик обходчика. К тому времени у сбивших ноги и сожранных комарами путников уже не оставалось сил от усталости и голода. Белецкий же и вовсе еле держался на ногах, и Рудневу приходилось его едва ли не тащить на себе.

Моля Бога не оставить их в своей милости и даровать гостеприимных хозяев, Дмитрий Николаевич постучал в дверь дома обходчика. Им открыл очень сутулый человек неопределенного возраста с рябым лицом и прилизанными седоватыми волосами. На обходчике поверх фуфайки был накинут железнодорожный бушлат, а залатанные на коленях форменные брюки были заправлены в обрезанные валенки. Хозяин с опаской смотрел на странных неожиданных гостей, один из которых имел заскорузлый от крови рукав и был близок к обмороку. Но всё же обходчик внял просьбе впустить их хотя бы на несколько минут и дать напиться.

Едва они вошли в маленькую аккуратную комнатёнку, Дмитрию Николаевичу бросилась в глаза этажерка, доверху забитая дешёвыми изданиями авантюрных романов как русских авторов, так и переводных. На столе подле стакана с недопитым чаем также лежал, заложенный пасхальной открыткой, «Клуб Червонных валетов»88.

Руднев решил воспользоваться очевидной страстью обходчика к бульварной литературе. С видом таинственным и роковым он поведал хозяину драматическую историю вымышленных их с Белецким приключений, в которой было намешано всё, что только можно: похищенная злодеями красавица, спрятанные сокровища, мстительные родственники, масонский заговор и кровавая погоня по крыше мчавшего на всех парах поезда. История получилась такой невероятной и такой захватывающей, что железнодорожник в неё поверил и от всей души вызвался помочь двум доморощенным Рокамболям. Для раненного тут же нашлись склянка йода, бинт и таблетка пирамидона. Невзирая на возражения, хозяин даже уступил ему свою постель, отгороженную от комнаты ситцевой занавеской.

Когда перевязанный и напоенный сладким чаем Белецкий уже спал, Руднев трапезничал с обходчиком разваристой перловой кашей с салом и в благодарность за гостеприимство потчевал хозяина рассказами из своей жизни, щедро приправляя их подробностями, почерпанными им из книг, читанных в гимназические годы.

Проснувшись на следующее утро, друзья обнаружили, что добросердечный любитель авантюрных романов принёс им из деревни на завтрак яиц, творога, сливок и свежего ароматного хлеба. При этом железнодорожник поклялся на образах, что никому и словом не обмолвился о секретных делах его гостей, наврав сельчанам, что, де, приютил двух святых странников. Было очевидно, что обходчик ликовал, благодаря судьбу за то, что та позволила ему хотя бы раз вырваться из трясины скучных однообразных будней его серой безрадостной жизни и взаправду попасть в яркий мир головокружительных приключений. Эта его искренняя радость успокаивала совесть друзей, вынужденных пользоваться наивной доверчивостью своего благодетеля.

От той деревни, на окраине которой Руднев с Белецким провели ночь, до ближайшей станции оказалось пять с небольшим вёрст. Железнодорожник вызвался договориться с кем-нибудь из деревенских мужиков, чтобы они довезли путешественников. Предложение это было как нельзя кстати, поскольку после давешних прыжков с