Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

брезгливость и отвращение к холодной воде, Руднев кое-как отстоял у тараканов своё право на водные процедуры и помылся в чудовищной купальне господина Острого, а после переоделся в добытый для него Белецким костюм.

– Я похож на вечного студента, – проворчал Дмитрий Николаевич, скептически разглядывая себя в зеркало.

Вопреки привычному образу щеголеватого денди в элегантном костюме, сшитом по последней европейской моде, запылённое стекло являло ему образ скромного разночинца в дешёвом пиджаке поверх серой косоворотки и в брюках, заправленных в юфтевые сапоги.

– Маленькая собачка до старости щенок, – поддел друга Белецкий.

Он и сам выглядел непривычно. Вместо консервативного тёмного костюма с неизменным сюртуком на Белецком был бушлат, брюки грубой плотной ткани и рубашка в тонкую синюю полоску, застёгнутая на все пуговицы, но без галстука. На ногах его, так же как у Руднева, красовались сапоги, кои Белецкий счёл более удобной обувью для прогулок по пересечённой местности, которые предвидел.

– В таком виде мы не станем привлекать к себе внимание ни на Невском, ни на Выборгской стороне, – добавил Белецкий уже серьёзно. – Самый что ни на есть среднестатистический вид горожанина… Только прекратите одергиваться!

– Дай мне время пообвыкнуть, – буркнул Руднев и, с тяжёлым вздохом отойдя наконец от зеркала, заговорил о деле. – Нам нужно побольше узнать о подземельях Лисьего Замка. Как это сделать, не обращаясь в градостроительный комитет и не заходя в библиотеки?

– Пойдёмте на Литейный! – с готовностью предложил Белецкий. – Это букинистическая Мекка. Там множество книжных магазинов и просто лоточников, торгующих всем, от раритетных изданий до старых календарей. Карты и схемы тоже можно найти.

Так они и поступили, и после пары часов изысканий наткнулись на полувековой давности подписку журнала «Кладоискатель». Это был довольно занятный ежемесячник, издаваемый группой чудаков-энтузиастов, помешанных на городских легендах и тайнах старинных усадеб. Среди прочей напечатанной в нём дребедени в «Кладоискателе» обнаружился растянутый на три номера материал некоего инженера И. Ф. Кизилова, в котором он подробнейшим образом описывал свои исследования катакомб Лисьего Замка. Слог у инженера был нудноватый, зато схемы подземного лабиринта оказались отрисованными со всей возможной и очевидно профессиональной тщательностью.

– Если господин Кизилов не был фантазёром, – высказался Руднев, – мы с тобой, Белецкий, теперь имеем какую-никакую карту. Может быть, нам удастся с её помощью пробраться в Лисий Замок и обследовать его, оставшись незамеченными.

– Вот только мы до сих пор не понимаем, что нам там следует искать, – остудил энтузиазм друга Белецкий.

– Поймём, когда найдём, – решительно заявил Руднев. – Теперь же нам нужно на Васильевский остров.

– Зачем?

– Там базируются катера, которые патрулируют Невскую губу. Предъявим наш открытый лист от военного министра и попросим доставить нас к Лисьему Замку.

– Вы хотите добираться до Лисьего Замка по морю?! – ужаснулся Белецкий. – Есть же дорога, что на Сестрорецк ведёт. По ней мы доедем за несколько часов.

– Нет, Белецкий, так не пойдёт! Во-первых, сейчас белые ночи, и нам с тобой не хватит темного времени, чтобы скрытно пройти через дачи и найти катакомбы. А, во-вторых, если верить изысканиям инженера Кизилова, самый удобный и неприметный вход в подземелье именно со стороны залива.

– Так давайте доедем до дач, а там вплавь до замковых гротов, – не сдавался Белецкий.

– С ума сошёл?! Вода в Балтике сейчас ледяная! Да и пристрелят нас со сторожевого катера, если заметят. Брось, Белецкий! Я знаю, что ты не большой любитель морских прогулок, но выбирать нам, ей-богу, не приходится. В конце концов, от морской болезни ещё никто не умер, а вот от пули или восполнения лёгких смерть случается очень часто.

– Лучше уж пуля, – простонал Белецкий и с обречённым видом двинулся вслед за Рудневым.

Белецкому никогда не случалось испытывать головокружения от высоты, во время гимнастических занятий, ловкий и спортивный, он был способен вертеться на турнике, покуда не уставали руки, или, перекувырнувшись несколько раз через голову, вскочить, ничуть не утратив при этом равновесия. Но стоило под его ногами качнуться корабельной палубе или днищу лодки, Белецкому делалось дурно.

Однажды в Милюково двенадцатилетний Митенька Руднев со своим закадычным другом Павлушей Вяземским страстно увлеклись игрой в пиратов, и в течение двух недель несчастный воспитатель был вынужден сопровождать отчаянных флибустьеров в их набегах на камышовые и ивовые заросли. По целым дням бороздил воды тихого паркового пруда грозный пиратский фрегат «Чёрная буря», представлявший собой старенькую плоскодонку, выделенную неугомонным мальчишкам для игры. Белецкий был назначен боцманом, и едва лишь незадачливый член команды ступал на борт, его начинало нещадно мутить, так что всякое очередное плаванье он проводил с зелёным лицом, намертво вцепившись побелевшими пальцами в рассохшиеся борта. Напрасно наставник пытался отвлечь внимание воспитанников от морского сюжета и увлечь их приключениями Шервудских разбойников, Фениморовских следопытов или Давыдовских партизан. Сухопутные герои в тот год у друзей были не в чести, и мальчики продолжали свою пиратскую одиссею, не подозревая о страданиях воспитателя. Мучения Белецкого закончились лишь тогда, когда испортившаяся погода прогнала флибустьеров с воды в тепло и уют игровой комнаты, и никогда ещё Белецкий так не радовался холодному и дождливому лету.

Молодой энергичный лейтенант со славной морской фамилией Скрыдлов91 командовал катером «КР-02», прозванным зубоскалами-матросами «Царевной-Лебедем». Подражая седоусым коллегам, юный офицер басовито распекал техника за огрехи, обнаруженные в ходе придирчивого осмотра результатов ремонта носовой обшивки, и тут к нему обратился дежурный матрос.

– Ваше бродь! Разрешите обратиться! Тама какие-то двое капитана спрашивают. Странные они какие-то, ваше бродь.

– В каком смысле «странные»? – заинтересовался Скрыдлов.

– А в том смысле, ваше бродь, что по виду-то они вроде как из простых, а приглядишься-то и ясно деется, что из благородных, – бодро отрапортовал матрос.

Лейтенант перешёл на другой борт и увидел, что у перекинутых сходен стоят двое просто одетых мужчин: один высокий и хмурый, второй роста небольшого и деловитый.

– Etes vous le capitaine? Nous sommes en mission à vous, Lieutenant. Nous pouvons parler en privé? (фр. Вы капитан? У нас к вам дело, лейтенант. Мы можем поговорить без свидетелей?) – на идеальном французском спросил тот, кто был ниже ростом.

Скрыдлов был заинтригован. Данное матросом определение «странный» как нельзя лучше подходило человеку в простецкой мещанской одежде, различающему морские чины и с лёгкостью говорящему на языке Вольтера.

– Viens là (фр. Поднимайтесь), – ответил командующий катером, делая гостеприимный жест.

Говоривший с ним шагнул на сходни, а его спутник, отрицательно мотнув головой, остался ожидать на берегу.

Лейтенант провёл своего гостя в рубку и указал посетителю на табурет.

– Присаживайтесь, сударь. Я лейтенант Скрыдлов. Владимир Аркадьевич. С кем имею честь?

– Дмитрий