Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

Верзила влепил подзатыльник стоявшему рядом громщику и, пересыпая свою речь отборной матерной бранью, приглушённо зарычал.

– Сказано вам, сукины дети, зекст (жарг. тихо)! Чтобы ни звука! Эй, Шкандыба! Чего стоишь! Давай ужо!

От группы лихих людей отделился хромой низкорослый здоровяк. Могучие плечи, маленькая голова, сутулая спина и непропорционально длинные руки делали его похожим на гориллу.

Шкандыба подошёл к воротам, ухватил за скобу и напряг свои саженные плечи. Раздался скрежет, затем брякнул сорванный с петель замок.

Смотреть продолжение спектакля Руднев с Белецким сочли излишним и, двигаясь беззвучно, отступили к берегу. Теперь выбирать путь для проникновения в цитадель им не приходилось.

– Пять минут назад я молил бога, чтобы в замке никого не было, а теперь предпочёл бы, чтобы там оказался взвод вооружённых заговорщиков, – проговорил Белецкий, когда никто из банды Шлау уже не мог их услышать. – Пусть бы эти пауки перегрызли друг друга! Дмитрий Николаевич, что мы будем делать, если Шлау со своей сворой доберётся до оружия? Он же наверняка собирается вывезти его и передать немцам! Как мы вдвоём сможем ему помешать?

– Давай пока сосредоточимся на том, чтобы найти оружие раньше Шлау. По крайней мере, мы теперь точно знаем, что оно в замке.

Руководствуясь схемой инженера Кизилова, они пробрались к самой воде и после непродолжительного поиска наткнулись на цепочку неприметных с берега гротов. Методично обследуя их один за другим, они нашли тот, в глубине которого оказалась небольшая обитая железом дверь.

Руднев осветил фонариком замочную скважину, поковырял в ней поднятой с земли щепкой и показал Белецкому.

– Дверью пользуются. Видишь? Замок смазан, – сказал он и посетовал. – Эх! В литерном остался такой замечательный набор отмычек!

Белецкий, считавший исключительно вульгарным умение Руднева пользоваться воровским инструментом, негодующе фыркнул и отстранил Дмитрия Николаевича. Он простукал дверное полотно, обмотал руку полой бушлата и резко без замаха ударил кулаком на дюйм выше замочной скважины. В двери что-то хрустнуло. Белецкий ударил ещё раз, навалился на дверь плечом, и та распахнулась под его нажимом.

– Добро пожаловать в Тартар! – прошептал Белецкий и, пригнувшись, первым шагнул под низкие своды уходящего вглубь тёмного коридора.

Друзьям казалось, что они бродят по подземельям целую вечность и уже никогда не смогут выбраться из этого сырого каменного плена. Схема инженера Кизилова была точна лишь местами, в остальном же им приходилось ориентироваться на интуицию и малоприметные следы того, что катакомбы действительно не были заброшены. Несколько раз они обнаруживали на полу жжённые спички, наткнулись на оброненную рабочую рукавицу, а в одном из переходов заметили свежие царапины на стене и валяющуюся под ними покорёженную жестяную ленту, которой скрепляют ящики с тяжёлым или хрупким грузом.

Наконец они оказались в коротком коридоре, оканчивающимся двумя лестницами, одна из которых вела наверх, а вторая вниз.

– Мы должно быть под башней, – сказал Руднев, сверившись со схемой. – Но ход вниз тут не указан.

– Возможно, полвека назад его и не было, – предположил Белецкий.

Он внимательно осмотрел стены и ведущие вниз ступени.

– Смотрите, здесь обновлённая кладка, – Белецкий указал на ряд гранитных плит у самых его ног. – Думаю, во времена инженера Кизилова лестница вниз была завалена, а после проход обнаружили и восстановили. Ну, что, Дмитрий Николаевич? Куда идём, вверх или вниз?

– Вниз, – принял решение Руднев. – Это последняя неосмотренная нами часть подземелья.

– Вы всё-таки продолжаете настаивать на том, что оружие скрыто где-то здесь? А вдруг вы ошибаетесь! И пока мы тут бродим, Шлау со своими головорезами уже грузит его в автомобиль!

– Даже если я ошибаюсь, быстро они не погрузят. Не случайно же профессор прихватил с собой столько помощников!

– Так может, он собрал армию, потому что считал, что придётся брать трофей с боем! – проворчал Белецкий, спускаясь по крутым ступеням вслед за Дмитрием Николаевичем. – И ведь умудряется Шлау найти общий язык с этаким отребьем! Вон, и Ванька Бешеный ему словно пёс служил! А ведь этот тип был убийцей-садистом, да ещё и с даром внушения!

Руднев остановился, да так внезапно, что Белецкий едва не налетел на него.

– Was ist passiert? (нем. Что случилось?) – шёпотом спросил Белецкий, напрягаясь, словно сжатая пружина, и весь обращаясь в слух.

Однако остолбенеть Дмитрия Николаевича заставила не учуянная им опасность, а внезапно осенившая его мысль.

– Я понял! – медленно проговорил Руднев.

– Что?! Was haben Sie verstanden? (нем. Что вы поняли?)

Руднев глядел на Белецкого так, будто обнаружил в облике товарища нечто невероятное.

– Warum ihr mich denn so an? (нем. Почему вы так на меня смотрите?) – Белецкий аж вздрогнул. – Дмитрий Николаевич, после давешнего вы меня пугаете! Sie wissen, wovon ich spreche? (нем. Вы понимаете, что я говорю?)

– Белецкий! Ты уникален!

– Я тронут тем, что вы это наконец признали, но сейчас не самый подходящий момент для чествования моих достоинств!.. Was ist los, verdammte, Dmitri Nikolajewitsch? (нем. Да что, чёрт возьми, происходит, Дмитрий Николаевич?)

Руднев вышел из ступора и продолжил спускаться. Вместо того, чтобы ответить другу, он ещё больше озадачил его вопросом.

– Белецкий, объясни, зачем Ванька Бешеный пытал Уварова?

– Чтобы выяснить, не сдал ли тот Шлау.

– Нет, Белецкий! Интенданта подвергли истязаниям потому, что он такой же, как ты!

– Я решительно против, чтобы меня ставили на одну доску с вором и предателем! – возмутился Белецкий.

– Речь не о моральных качествах! Вы оба не поддаётесь внушению! Ну, или плохо поддаётесь!

– Почему вы так решили, Дмитрий Николаевич?!

– Зачем пытать человека, если можешь управлять его волей? Пытка не самый надёжный способ узнать правду! Человек может отказаться её говорить или помереть раньше времени.

– Fateor! (лат. Допустим!) Но с чего вы взяли, что и я невосприимчив к внушению?

– Это самое простое объяснение тому, почему ты видел револьвер в руках Шарлотты и заметил того соглядатая, что следил за нами во время стычки Анатолия Витальевича с Толстым. Ведь никто, кроме тебя, всего этого не видел! И фильм на тебя не подействовал…

– Ich sagte (нем. Я же сказал), что не смотрел на экран!

– Движущаяся картинка цепляет взгляд, даже если ты чем-то занят. Ты не мог совсем не смотреть… Впрочем, это не важно! Есть ещё одно. Я предполагаю, что именно из-за твоей невосприимчивости к внушению тебя едва не убили у Киршнеров. Думаю, один из его гостей, скорее всего поляк, который по свидетельству Багратиона что-то нашептал Шлау, тоже обладал даром внушения, с помощью которого пытался выяснить твою подноготную. Но у него ничего не получилось. Профессор