Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

зайти за вами на обратном пути или при следующем дежурстве? – молодому офицеру никак не хотелось оставлять этих странных людей без поддержки. – По крайней мере, я могу принять условный сигнал, а не дожидаться исхода вашей миссии в течение суток.

– Нет! – настоятельно возразил Руднев. – Я, напротив, прошу вас постараться не привлекать внимание к Лисьему Замку.

Более настаивать Скрыдлов не стал.

Спустя ещё сорок минут лейтенант приказал погасить все огни и заглушить машины. Катер приблизился к Лисьему Носу. С борта «Царевны-Лебедь» спустили маленькую шлюпку с двумя пассажирами и одним матросом-гребцом. Доставив Руднева и Белецкого на берег, она воротилась на катер, и «КР-02», вернувшись как ни в чём не бывало на маршрут своего патрулирования, растаял в призрачной мгле летних балтийских сумерек.

Место высадки оказалось на полверсты западнее того, которое инженер Кизилов пометил как вход в катакомбы, так что друзьям предстояло ещё пройти по берегу залива, избегая при это открытых мест, где ночные охотники, такие же, как «Царевна-Лебедь», могли наткнуться на них щупальцами своих прожекторов.

Вусмерть укачанный Белецкий взмолился дать ему пять минут, чтобы, обретя наконец под ногами твёрдую почву, справиться с головокружением и унять бунтующий желудок. Руднев оставил страдальца приходить в себя, а сам пробрался через прибрежные заросли и обнаружил за ними едва заметную тропу, ведущую вдоль залива в сторону Лисьего Замка. Убедившись, что путь этот надежно сокрыт от морского дозора, Дмитрий Николаевич вернулся за Белецким, успевшим к тому времени оклематься, и менее чем через четверть часа друзья вышли к уходящему в залив каменному основанию Лисьего Замка.

Глава 39

Лисий Замок представлял собой несуразное сооружение, декоративное назначение которого сквозило во всём его облике.

Нелепая цитадель являлась эксцентричным подарком графа Панина его воспитаннику – цесаревичу Павлу Петровичу, с юных лет бредившему госпитальерами. Воспитатель находил в этом увлечении благородную тягу мальчика к идеям Просвещения, которую решил поддержать, уговорив царственную мать построить для десятилетнего наследника нечто вроде мальтийского форта Сант-Анджело. Панин сам разработал проект будущей крепости и выбрал для неё место близь грозных Кронштадтских фортов на небольшом живописном мысу, прозванном Лисьим Носом. По задумке воспитателя крепость должна была получить название Сант-Пауль, но как-то само собой за фортом закрепилось название Лисьего Замка.

На своего предтечу – форт Сант-Анджело – Лисий Замок походил лишь в своём основании, которое, впрочем, из-за несопоставимых размеров смотрелось не столько мощным, сколько незавершённым. Сложенные из гранитных глыб гладкие стены практически без окон и бойниц сходились под тупыми углами, формируя собой неправильный многогранник, форма которого, по всей видимости должна была создавать эффект перспективы, но на деле лишь озадачивала своей бессмысленностью. На этом омываемом водами залива постаменте возвышалась единственная и ещё более куцая башня, напоминающая собой шахматную ладью, но несколько более приземистую и мало сочетавшуюся с резкими формами угловатого основания. Башню венчал многометровый бронзовый шпиль, позеленевший от времени и солёных балтийских ветров. На острие шпиля, как и на Петропавловском соборе, крепился флюгер в виде ангела, но вместо креста крылатое создание обнимало витиеватую монограмму будущего Всероссийского самодержца и Великого магистра Мальтийского ордена.

Затейливый подарок воспитателя оказался не только невзрачным, но и несчастливым. Отправившись в него первый раз из Петергофа через залив, Павел чуть не утонул, сорвавшись с вантов в воду и едва не угодив под киль. Наследника чудом спасли ценой жизни одного из матросов. Впечатлительный и суеверный отрок проникся к шутейной крепости отвращением и более ни разу не решился её посетить.

Долгое время Лисий Замок переходил из рук в руки, меняя своих хозяев и предназначение. Его то использовали для забав, то для военных и навигационных нужд, но ни в одной из этих ипостасей миниатюрное подобие мальтийской цитадели долго не удерживалось, покуда в середине девятнадцатого века замок не отошёл в ведение Санкт-Петербургского Императорского университета. Сперва там организовали обсерваторию, а после Лисий Замок превратился в загородную резиденцию для выездных научных советов, камерных официальных встреч и тому подобного. Здесь же собирались всевозможные кружки и общества, особенно те, что имели историческую подноготную, поскольку непростая судьба и несколько мистический флёр этого сооружения создавали в нём исключительно благотворную атмосферу для погружения в мутную пучину времён и воскрешения духов давно почивших героев, тиранов и мудрецов.

Лисий Замок предстал перед друзьями мрачным гнетущим сгустком темноты, не то что пустынным, но даже и несообразным предположению, что в этих стенах, помимо печальных бестелесных призраков, могут встретиться живые люди.

Осторожно обойдя миниатюрную цитадель кругом, они убедились, что все окна, имевшиеся исключительно на стороне залива, темны, а на кованных воротах, ведущих, как им было известно по схемам инженера Кизилова, в анфиладу глухих внутренних дворов, весел внушительных размеров замок.

– Похоже, там никого нет, – прошептал Белецкий, не смея, однако, выходить из-под прикрытия густой тени. – Может, нам нет смысла искать катакомбы, а просто пробраться внутрь через какое-нибудь окно?

– Белецкий, тут такие окна, что в них и кошка застрянет, если только она до них доберётся! – возразил Руднев. – Да и потом, не стали бы заговорщики свою машину размещать в залах, где собираются всякие чудаки из научных кружков. Если в Лисьем Замке и впрямь скрывают какое-то адово устройство, то его должны прятать от людских глаз. Подземелья подходят для этого как нельзя лучше.

Но Белецкий не согласился.

– Насчёт соображений секретности вы, Дмитрий Николаевич, конечно, правы, но меня смущает шпиль. Если речь о беспроводном телеграфе, он должен быть частью конструкции… Я мало в этом разбираюсь, но читал, что Фессендену для его эксперимента по беспроводной передаче голоса пришлось присоединить к альтернатору Александорсона93 антенну высотой в шестьдесят саженей…

Руднев уже было намеревался прервать лекцию, из которой мало что понял, но его опередили.

По дороге, ведущей к замку со стороны дач, послышался рык автомобильного мотора. Среди жиденького перелеска, отделявшего берег от посёлка, замелькал желтоватый свет фар.

Друзья нырнули в глухие заросли и, притаившись, стали ожидать развития событий.

Вскоре к воротам подъехал грузовик военного типа. Из его кузова высыпало человек десять – крепкие мужики того вида, что наиболее характерен для завсегдатаев нехороших мест и бандитских окраин. Громилы рассредоточились подле автомобиля и закурили.

– А ну, гаси цигарки! – шикнул на них соскочивший с подножки верзила, очевидно старший в этой кодле.

Гайменики неохотно подчинились и теперь стояли без дела, тихо и угрюмо переругиваясь.

Вслед за главарём из кабины вылез ещё один человек, в котором Руднев и Белецкий узнали профессора Шлау.

– Велите им заткнуться и приступайте