1958 - Нематрос

Иван был плох настолько, насколько плох может быть человек, находящийся на грани между жизнью и смертью. Вторым был Гера, ему тоже досталось, но как будто бы меньше. Хотя даже те, кто выглядят вполне себе живчиками, бывало, умирали в больницах – отправление продуктами горения не всегда определяется глазом, но всегда очень чревато и смертельно опасно. Пожарные аккуратно опустили их на траву. Старый седой медик принялся колдовать над ними, Лида вызвалась помочь. Ножницами, всё ещё сжимаемыми в руке, она ловко разрезала его одежду, не удержалась – вскрикнула, видя ожоги на теле. Наложила сухие повязки, склонилась, сделать искусственное дыхание. Боже, как же плохо он выглядел, на лице не было живого места. Как вообще человек может пережить такие страдания и боль, и остаться жив?

- Ваня, миленький! Ванечка! Только живи, я всё сделаю, слышишь? Умоляю, живи пожалуйста!

Предательские слёзы брызнули сами. Порой наступает момент, когда жизнь отбирает у нас всё, и остаётся только надежда. Лида видела, не могла не видеть, что это конец, но неуёмное сердце твердило обратное. Любовь побеждает всё, она основополагающий закон человеческой природы, а любви в ней было через край!

Ваня открыл глаза. Ни бровей, ни ресниц на лице не осталось. Да там вообще от лица мало что осталось, настолько оно было распухшим и покалеченным. Он смотрел на неё, как новорожденный впервые смотрит на маму, как в его глазах появляется первое узнавание. Был ли это ещё её Ваня?

Поползли вверх уголки губ и сложились в подобие болезненной улыбки. Несимметричной, но такой родной и любимой.

- Лида, - тихо произнёс он.

Иван Никаноров был счастлив.

Глава 14

Серёжа летел аки ветер, как пущенный из пращи камень, словно пикирующий на добычу ястреб. В общем, гнал во все одиннадцать с половиной лошадок, которые выдавал «сорок девятый» Иж. Ехали вчетвером, что прилично снижало скорость, но других вариантов не было. Спирин предложил оставить Настю в доме, но категорически против выступил Витяй, обещав объяснить по пути. Потом следователь решил остаться сам, но, пораскинув мозгами, всё же поехал, на случай непредвиденных проволочек, против чего возражений тоже не нашлось. Кто, как не он, мог почти любую ситуацию разрулить «на ноге»? Хотя с ногой как раз и были большие, но временные трудности.

Так что опер был за рулём, Настя обнимала его спину, она единственная по состоянию здоровья оказалась на это способна. Внизу, на дне люльки, вольготно корячился втиснутый в обстоятельства и рамки полубессознательный Витяй, а уже поверх кое-как устроился Спирин.

- Серёжа, у тебя десять минут! – напутствовал он опера перед стартом заезда жизни. – И чтоб мы были на раскопе. Дольше я в такой роскоши не выдержу.

- За десять никак не успеем, - уныло ответил тот.

- Хорошо, одиннадцать, - пошёл навстречу следователь, - и ни секундой больше. В твоих руках судьбы… Да что там судьбы - жизни многих людей. Ты вообще хочешь победить всемирное зло?!

Орден опять замаячил перед лицом оперативника. Его фамилия, кстати, была Апостолов, хоть он и был атеистом всю сознательную жизнь.

- Проклятый империализм? – уточнил он на всякий случай.

- В каком-то роде, - уклончиво ответил Спирин, - а теперь гони!

И тот гнал. Будь он постовым, оштрафовал бы сам себя и лишил права управления транспортным средством навсегда. Скользкая, ещё не просохшая дорога добавляла азарта на поворотах, в которые он входил, не сбавляя хода. Витяй в полуобморочном состоянии где-то под Спириным чувствовал себя всё хуже и хуже, но продолжал оставаться в сознании. Только б успеть! И хорошо бы не разбиться в пути – глупо умереть перед смертью, не попытавшись пожить. У них был шанс, нужно только не дать ей завершить ритуал.

Он понятия не имел, где сейчас шагала эта сука в теле его жены. Вряд ли поверхность земли сильно изменилась за эти десятилетия, так что от дома до кургана примерно тридцать-сорок минут умеренным шагом, а для другого у неё вряд ли хватит прыти. Так что если и вправду доедут, как обещал Спирин, то шанс обязательно будет. Призрачный, но других в последнее время ему и не выпадало.

Витяй понятия не имел, сработает ли его гипотеза, но какие оставались варианты? Или просто сдохнуть, или сдохнуть, попытавшись, с гордо поднятой головой? Ибо если не делать ничего, то ничего и не добьёшься. С ним бы успешно подискутировал Горбуша, но лично познакомиться им не довелось.

Съехали с асфальта на грунтовку, Апостолов поддал газу, мотоцикл подпрыгнул на первой же яме так, что Настя чудом вынужденно не покинула транспорт, а Витяй даже пришёл в себя – в реальность его выдернуло состояние неконтролируемого полёта. И только Спирин просто поморщился, потому что так велели его сломанные кости.

Грязь летела из-под колёс, в ушах свистел ветер, безумные ездоки мчались вдоль лесополки к раскопу. Скорость упала существенно, но не боевой настрой. Витяй почти ничего не видел из трюма, окрестности за него разглядывал Спирин. Ещё один поворот – огибали поле, и вот они на месте. Опер лихо оттормозился, зарываясь в грязь, и с удовольствием ощутил, как к нему ненароком прижалась его пассажирка. Природный магнетизм или простая инерция – какая разница?

- Готово, Евгений Николаич! – самодовольно выпалил он, снимая единственный на всю компанию мотоциклетный шлем.

Витяй покинул транспортное средство последним, и охнул от досады. Все остальные увидели открывающийся ландшафт чуть раньше и тоже уныло молчали. Ну почему он даже не подумал об этом, идиот?! Раскоп был полностью затоплен, представляя собой естественный бассейн с мутной, абсолютно непрозрачной водой. Мог бы догадаться – столько дней лило!

Два с половиной метра в глубину в непроглядной тьме – тут не помогли бы и плавательные очки или маска, которых всё равно не было. Даже самые идеальные планы часто рушат случайности. Он посмотрел на присутствующих, молча ждавших от него руководства к действию. Что ж, кажется, Витяй пригласил их на премьерный показ своего отхода в мир иной. Из первых рядов, можно сказать, почти интерактивный.

- Да, дела, - стоял на одной ноге, опираясь на мотоцикл, Спирин. – Так понимаю, нам необходимо поработать с тем, что на дне?

На дне сейчас было моральное состояние Витяя.