1958 - Нематрос

***

Нужно было перейти оживлённую трассу, и это оказалось проблемой. За почти семьдесят лет автомобилей на дорогах значительно прибавилось. Они ехали один за другим, причём в обе стороны. Марьяна больше не влияла ни на что, став созерцателем. И то, что она созерцала, ей очень не нравилось. Было бы прекрасно, чтоб эта тварь вышла на дорогу и попала под грузовик, но в эту игру играют двое, и утаить свои мысли от Майи она больше не могла.

Поэтому та вернулась по обочине немного назад, заметив на перекрёстке экипаж ДПС, о котором рассказывал старик. Полицейские вполне могли заинтересоваться перебегающей дорогу вдали от населённых пунктов девушкой.

- А ты полезная, - заметила Майя. – Может статься, что мне будет не хватать тебя, твоего опыта и знаний этого мира.

- А ты тварь, - ответила Марьяна. Это был единственный комплимент у неё в запасе.

- Потерпи несколько минут, и исчезнешь навсегда, - ответила Майя, выгадывая момент. Там впереди ожидался разрыв в сплошном потоке машин.

- Это ты потерпи. Витя уже наверняка вернул монету в твой сраный скелет. Так что в лучшем случае ты просто сдохнешь, а в худшем – будешь слушать меня вечно.

- Не смеши, - парировала Майя. – Дайрана слышала сотни голосов, и это были голоса мудрых предков. Слушать тебя одну, ехидную дуру – уж как-нибудь перетерплю. А хочешь, я пересплю со всеми твоими врагами? Мне-то они не враги.

Эта сука умела задеть за живое, и Марьяна замолчала.

Майя перебежала дорогу аккурат перед несущимся грузовиком. Тот подал громогласный сигнал, от которого, кажется, даже волосы на голове зашевелились. Мощный поток воздуха в спину буквально вытолкнул её на обочину и следом дальше, в придорожный кустарник.

Не останавливаясь, она плашмя нырнула в гущу, оцарапав открытые щиколотки и предплечья. Непослушная ветка больно саданула по лицу. Питаемая адреналином, Майя вдруг вышла из себя.

- Это ему не поможет, - зло сказала она Марьяне. – Вам обоим не поможет. Монета сама по себе ничего не значит. А вообще, ты мне надоела, - бросила Майя, продираясь сквозь кустарник. – И я накажу тебя. Сама захочешь сдохнуть.

Марьяна не поняла, что произошло, но это случилось очень быстро и оттого неожиданно. Её эфемерное сознание, единственное, что осталось, начало наливаться тяжестью, как спелый помидор, всё уплотняясь и распухая до невероятного размера, и потом взорвалось сверхновой. Такой боли ей ещё не доводилось испытывать, и она очень надеялась, что никогда больше не доведётся.

Словно миллионы багров одновременно вонзились в неё своими крючьями, разрывая внутренности, тормоша, расчленяя отсутствующую плоть, расщепляя, сжигая каждую нервную клетку. Но прошёл миг, и всё стихло, успокоилось, прошло.

Только затем, чтоб начаться опять, и опять закончиться взрывом. Марьяна издала нечеловеческий вопль, не издав ни звука. Безмолвная пытка повторилась ещё раз. Наверное, можно привыкнуть к постоянной даже очень сильной боли, но такая цикличность, когда ужас ожидания страданий выворачивает тебя наизнанку, был непереносим. Эта тварь переиграла её. Так, наверное, устроен ад.

Марьяна осознала вдруг, что никакая она не сильная, и что, вытерпев столько кошмарных дней, сейчас, буквально за минуту, эта тварь сломала её, и единственное, чего она желает - прекратить пытку, исчезнуть навсегда.

Острые крючья багров вонзились в неё снова. Марьяна истошно закричала.

***

Витяй никогда раньше не бывал в ситуациях, когда на кону стояла жизнь, а счёт шёл на минуты. Бывало, опаздывал на важные встречи, на приём к врачу, в конце концов метался в поисках туалета на оживлённой улице. Сейчас всё было по-другому. У них есть несколько минут, действовать нужно очень быстро, соображать ещё быстрее, а он просто вдруг отупел, руки и ноги не слушались, голова не соображала. Да, он не стрессоустойчивый. Досадно узнать об этом только перед смертью.

- Нам бы сюда пожарных, – буркнул Спирин, услышав рёв газоструйной турбины со стороны станицы, – или ассенизаторов. Главное – с насосом. Но, боюсь, не успеем. Организовать-то можно, да времени не хватит. Чуть бы раньше…

Раздосадованный баритон следователя вывел Витяя из ступора, мягким пинком толкнул к действию. Ассенизаторы с насосом действительно пригодились бы, но только для того, чтоб выкачать всё дерьмо из него самого. Он чувствовал себя обыкновенной сволочью, внутренне оправдывающейся тем, что всегда есть необходимые жертвы, когда на кону что-то непомерно большее. Масштабы всегда решают. Умирает один, чтоб спасти сотни или тысячи, это разве не благородная цель? Герой, даже если поневоле, остаётся героем.

А если умираешь не ты, а кто-то другой, а ты принимаешь решение, в результате которого он умрёт. Тебе может быть во сто крат тяжелее потом с этим жить. Каково было Сталину отправлять на смерть миллионы? А ничего, отец народов.

Но как ни старался Витяй, всё это было слабым оправданием. Угрюмая совесть накрыла его тяжёлым плащом, навалилась, прибила, сдавила хрупкую оборону. Он повернулся к Насте.

- Вам надо просто вернуть монету на место. Сможете?

Настя со страхом смотрела на тёмную гладь воды.

- Нет, - нервно усмехнулась она. В памяти вполне ясно стоял заплыв, чуть не ставший для неё последним, когда чёрные воды реки сомкнулись над головой, а неумолимое течение резвилось с обессилевшим телом, не давая вдохнуть, лишая воли.

Ну вот всё само и решилось.

Витяй, ничего этого не знавший, но находящийся в шаге от смерти прямо сейчас, понял её отказ по-своему, но вряд ли мог привести какие-то более убедительные аргументы. Не заставлять же её силой? Да он и не смог бы.

Он физически ощущал, как тает время, буквально утекает меж пальцев. Всё окружавшее его – бескрайнее небо, поникшее поле, эта грязная вода останутся здесь, а его не будет.

- Давайте, я нырну? – заявил вдруг Спирин. – У меня разряд. Чемпион краевой спартакиады вообще-то.

- Угу, – критическим взглядом окинула его Настя, намекая на не лучшую нынешнюю спортивную форму следователя, - чтоб потом ещё вас оттуда вытаскивать?

- Вы не представляете, из какой задницы на этой неделе вытаскивали вас, - добродушно парировал Спирин, заставив